Эллен предположила, что, скорее всего, одежды сокрытия не должны сдаваться в обычные прачечные. А иначе, почему она не видела их в той прачечной? Возможно, для этой задачи есть специальные рабыни со специальными моющими средствами, которым поручают выполнять данную работу.
Все же, несмотря на громоздкость и неуклюжесть одежд сокрытия, большинство из них было очень красивы и богато украшены. Некоторые экземпляры, несомненно, были очень дороги и даже усыпаны драгоценными камнями. Однако, несмотря на их защитные аспекты, и то, что сама Эллен не хотела бы носить такие одежды в столь жаркий день, они выглядели по-своему привлекательно и женственно. Они, казалось, призывали предположить о существовании чего-то интересного, чего-то прекрасного, что могло бы быть скрыто под ними. Само собой, вуали являлись неизменной, или почти неизменной, частью ансамбля одежд сокрытия. Плащи, капюшоны и вуали, что вполне ожидаемо, тщательно подбираются и сочетаются одно с другим.
Эллен стало интересно, были ли свободные женщины счастливы, нося такие вот предметы одежды. Ведь и ей и всем остальным было ясно, что они, конечно же, оставались женщинами, даже скрывшись под слоями тяжелых тканей и вуалей. Насколько отличались они от мужчин с их крупными, гибкими львиными телами. «И насколько отличались они от нас», — подумала Эллен. И насколько отличалась она сама, раздетая рабыня, прикованная цепью к общественной полке, от свободных женщин, одетых в такие туалеты, купающихся в великолепии славы их свободы. Как она могла даже думать о том, чтобы сравниться с ними? Но были ли они, такие высокие, гордые существа, на самом деле счастливы?
Кроме того Эллен задавалась вопросом, сколькие из них могли бы однажды найти себя прикованными цепью на рынке, или сидящими за решеткой рабской клетки, или стоящими на коленях и, дрожа от страха, заглядывающими в глаза рабовладельца, в надежде прочитать в них свою судьбу. Ей вдруг вспомнилось высказывание, которое она слышала в доме, о том, что под одеждой каждой женщины прячется тело голой рабыни. Как-то раз крупные, сильные, одетые в туники мужчины пронесли мимо полки паланкин, внутри которого, вальяжно развалилась свободная женщина. В памяти Эллен сразу всплыл образ той женщины, что была захвачена тарнсмэном из Брундизиума. Интересно, а ее тоже когда-то носили в таком вот паланкине? Возможно, теперь та женщина, и не исключено, что на пару с Лаурой, следовала за своим хозяином по улицам Брундизиума, держась в паре шагов позади и слева от него. Эллен, улыбнувшись, подумала, разрешит ли он им одежду в его собственном городе. Возможно, но не с первых же дней. Тот паланкин проследовал через площадь без остановок, даже не задержавшись у какой-нибудь из лавок. Вероятно, этот рынок не был достоин рассмотрения такой персоной. Эллен заинтересовал вопрос, были ли мужчины-носильщики рабами или просто слугами. Она рискнула предположить, что скорее это были слуги. На них не было ошейников, и они не охранялись. Возможно, женщина разумно предпочла не окружать себя рабами мужчинами. Что, если они, в порыве страсти, потребностей и жара набросятся на нее? О, как они попользуются тогда ею, многократно, возможно бросив животом на подушки, вытащенные из отставленного паланкина и ее же сорванные одежды! Эллен задрожала. Она слышала, что рабынь, таких как она сама, низких рабынь, иногда бросали в загоны к рабам мужчинам, подобно тому, как бросали им еду. Предположительно, эта практика была полезна в снижении их напряженности и агрессии.