Внезапно, в каком-то абсурдном припадке, она потянула кольцо вниз, в напрасной попытке сдернуть его со своей лодыжки. Все чего она добилась, это ссадина на щиколотке, и слезы обиды в глазах. Кольцо сидело на ноге вплотную, его захват был прочен и надежен. Не трудно было догадаться, что такое устройство было разработано вовсе не для того, чтобы его мог снять с себя его носитель. У его носителя не было никакого выбора в этом вопросе, он должен был ожидать решения кого-то другого.
А еще, крутя металлическую полосу, или кольцо, или браслет, она отметила, что на его поверхности имелись некие знаки, крошечные символы, скорее даже буквы, вот только она даже предположить не могла, что они означали, поскольку большинство из этих букв ей было не знакомо.
Бросив взгляд в зеркало, она видела там себя, сидящую на кровати, с подтянутыми к груди коленями и задранным вверх халатом. Женщина поскорее одернула подол вниз, оставив открытым только кольцо на лодыжке, которое она продолжила рассматривать в зеркале, как всю себя в целом. Но за мгновение до того, как халат вернулся на положенное место, она увидела в зеркале свои икры, и, к своему удивлению, страху, и, возможно, с неосознанным, внезапным, встревожившим ее удовольствием, поняла, что даже теперь они все еще оставались такими же стройными, округлыми и мягкими. Даже теперь, даже в ее нынешнем преклонном возрасте они по-прежнему оставались икрами женщины, и возможно такими на которые в прежние времена в целом не было неприятно посмотреть, и даже в прискорбном физическом смысле, она не назвала бы их непривлекательными.
Некоторое время она спокойно сидела, разглядывая свое отражение в зеркале, халат был скромно стянут вниз, но сталь на ноге оставалась прекрасно видимой. Затем женщина чуть-чуть потянула подол вверх, чтобы было лучше видно кольцо, как объяснила она сама себе. Но тут же, торопливо вернула все в прежнее положение.
Она рассматривала себя в большом зеркале. Она видела себя. Она не понимала, ни того где она находилась, ни того, зачем и как она здесь оказалась. Единственное, что женщина действительно знала, это то, что она сидела на странной кровати, стоявшей посреди странной комнаты, и была одета в странный предмет одежды. А еще то, что на ее ноге зачем-то был заперт браслет.
Глава 4
Некоторые объяснения получены, но многое пока не ясно
— Я так и подумал, что Вы проснулись, — сказал он, глядя на нее из-за стола. — Я был уверен, что слышал ваш крик изнутри.
Она стояла в дверях на пороге спальни, повернувшись лицом в комнату снаружи.
— Где я? — крикнула женщина. — Как я сюда попала? Зачем я здесь? Где моя одежда? Почему я одета в это?
— Как вам понравилась постановка «Ла Богеме»? — проигнорировав ее вопросы, осведомился он.
Ее глаза, внезапно заполнившиеся слезами, испуганно заметались по комнате, сильно напоминавшей офис или кабинет. Вдоль стен стояли стеллажи с книгами, бросалось в глаза множество антикварных вещей расставленных тут и там, словно разбросанных в случайном, бессмысленном порядке, по крайней мере, именно так это выглядело. Еще в кабинете имелось несколько шкафов, по-видимому, для хранения документов, разнообразная оргтехника и принадлежности, несколько стульев.
Что интересно, в этой комнате так же, как и в спальне не было ни одного окна, тем не менее, свет сюда проникал в достаточном количестве.
— Я хочу, чтобы мне вернули мою одежду! — потребовала она.
— О своей одежде Вы сможете спросить позже, но не сейчас, — отрезал он.
Голубоглазая блондинка, к которой пожилая женщина с первого взгляда почувствовала стойкую неприязнь, и которую она с презрением сочла слишком простой и совершенно не достойной того мужчины, которого она сопровождала в театре, а затем в лимузине, также присутствовала в комнате. Она по-прежнему казалась все такой же полной жизни, живой и чувственной. Ее фигура столь нагло и волнующе очерченная, не оставляла сомнений в ее просто первобытной чувственности. При взгляде на нее невольно возникали ассоциации с соблазнительным, красивым, хорошо сложенным животным, выведенным самой природой для того, чтобы стимулировать и удовлетворять со всем возможным совершенством, самые низкие, самые основные и наиболее плотские потребности сильных властных самовлюбленных мужчин. Странно, но, несмотря на то, что в комнате имелись стулья, она стояла на коленях около стола. На этот раз на ней были короткое, шелковое, красное, почти прозрачное платье, оставлявшее немного места полету фантазии относительно привлекательности ее форм. Надо признать, что пожилой женщине доставило удовольствие смотреть на нее сверху вниз, видеть ее стоящей на коленях и одетой столь фривольно. Враждебность, холодным проводом протянулась между этими двумя женщинами.