— Например, рабынь, — добавила девушка.
— Да, Госпожа, — согласилась Эллен.
Эллен непроизвольно окинула взглядом полку. Слева и справа от нее расположились еще шесть девушек, каждая из которых, так же, как и она сама, была раздета, и прикована цепью за левую лодыжку к кольцу. Да, рабынь, действительно, продавали на этом рынке, и она была одной из них. Она также продавалась здесь, выставленная как товар на этом дешевом, жалком рынке, в этом ужасном месте.
Насколько позабавило бы ее бывшего владельца, имя которого, после своего наказания, она не осмеливалась использовать даже мысленно, узнай он, что эго прежняя собственность оказалась здесь. Возможно, он поднял бы стакан Ка-ла-на и сказал тост, адресуя его ей, посмеиваясь и наслаждаясь своим триумфом, в отсутствии своей бывшей отвергнутой рабыни. Возможно, он разрешил бы Тутине, хотя и всего лишь рабыне, принять участие в своем тосте.
Смеркалось. На площади в тени зданий уже стало довольно темно, и местами начали зажигать факелы.
Атмосфера на рынке теперь неуловимо отличалась от той, какой он была еще несколько минут назад. Это было еще заметнее, если присмотреться к толпе. Стало меньше одежд и больше туник. Возможно, теперь на рынок пришли те, кто в течение дня работал, и посетить рынок могли только в вечернее время. Еще было заметно, что люди в толпе стали грязнее и грубее. Они торговались более рьяно, проявляя большую скупость. Некоторые из появившихся на площади мужчин, явно, не имели работы, а возможно даже и желания работать. Они, подобно ночным животным, озираясь украдкой, выползали из своих инсул, словно урты их нор. Теперь на улице присутствовало больше женщин из низших каст. Некоторые из них даже не скрывали своих лиц под вуалями. Кое-кто из молодых людей были явно в состоянии алкогольного опьянения. Они, пьяно покачиваясь, бродили по площади. Эллен сжалась, и отползла подальше от края полки. Она видела, как мимо прошагали двое мужчин, судя по всему стражников, гвардейцев или кого-то в этом роде. Толпа молчаливо и угрюмо расступалась в стороны перед этими, одетыми в одинаковые туники и шлемы, вооруженными людьми, освобождая проход. Эллен заметила, что кое-кто грозил им вслед кулаком. Порой в толпе мелькали дети, а один раз за ним вдогонку бросился один из продавцов. Она заметила группу из четырех женщин, руки которых были закованы в кандалы за спиной. Их, скованных одной цепью за шеи, провели через площадь трое вооруженных мужчинам, в таких же шлемах и туниках, что были на паре прошедших ранее стражников. Женщины были раздеты догола. Эллен предположила, что они, так же, как и она сама, были рабынями. Ведомые мимо женщины, окинув обитательниц полки, заулыбались и задрали носы, несомненно, оценив себя выше, в сравнении с тем, что они увидели там.
— Самки урта! — крикнула им вслед, девушка, сидевшая по левую руку от Эллен.
Одна из женщин этого каравана, та, что была первой, обернулась, казалось, собираясь бросить что-то сердитое в ответ, но мужчина, шедший ближе всех к ней, угрожающе поднял его руку с открытой ладонью, и она тут же опустила голову, повернув ее так, чтобы давление ошейника приходилось на боковую поверхность шеи, а не на гортань спереди. При этом она прибавила шаг, и натяжение цепи передалось на ошейник женщины шедшей следом за ней, надавив ей на заднюю часть шеи, вынуждая и ее побыстрее переставлять ноги. Разумеется, остальным членам маленького каравана, чтобы не потерять равновесие, тоже пришлось ускориться.
— Неуклюжие рабыни! — поддразнила их другая соседка Эллен.
В этот момент, к тревоге Эллен и остальных рабынь сидевших на полке, мужчина ведший караван, схватил первую девушку за плечо и, повернув ее, потащил всю группу через толпу, по направлению к ним. Немедленно все девушки, а следом за ними и Эллен, приняли первое положение почтения.
— На колени, — раздался резкий голос.
Лязгнув цепями Эллен и другие, поднялись в первую позицию.
— Эти рабыни, — сообщил обладатель резкого голоса, указывая на караван своих подопечных, — будут проданы в Курулеане.