— Нет, Господин! — послышались голоса сразу нескольких девушек, все еще пребывавших в положении почтения.
— Ну тогда вы сегодня остаетесь без ужина, — заявил толстяк.
Крики разочарования вырвались сразу у всех девушек.
— Вы слишком толстые, — объяснил Тарго.
— К тому же это позволит сэкономить на каше, — поддержал Барзак, выходя из дверей.
— Это к делу не имеет никакого отношения, — буркнул толстяк, — но, тут Ты прав, это сэкономит немного каши.
— Но Вы же дадите нам немного поесть, Господин, — всхлипнула одна из девушек.
— Вы слишком толстые, а я — человек бедный, — отрезал Тарго.
Эллен предположила, что они оба, скорее всего, во время сцены с караваном стояли у двери, но, несомненно, желая избежать дальнейших неприятностей, если не реальной опасности, разумно, предпочли не выходить на площадь и не идентифицировать себя.
— Мы можем изменить позу, Господин? — отважилась спросить девушка справа.
— Да, — сказал он, как-то рассеянно.
Послышался лязг цепей. Эллен тоже выпрямилась и, сев, посмотрела на браслет закрытый о ее левой лодыжке. Кожу под ним саднило и щипало. Она сама в бесполезной, дурацкой попытке стянуть с себя это несгибаемое кольцо оцарапала ее.
Неужели она не понимала, что была прикована цепью? Или она решила, что те, кто приковал ее, не знали свою работу? Не думала ли она, что смогла бы просто взять и удалить цепь?
Глупая рабыня!
Эллен немного двинула ногой, натянув цепь. В ее глазах стояли слезы бессилия. Теперь-то она понимала, и более чем ясно, что сидела на цепи, и останется в положении прикованной рабыни до тех пор, пока другие не сочтут целесообразным освободить ее.
— Факелы зажгли, — заметил Тарго.
Действительно, на стене здания, к которому крепилась полка, горели два факела, по одному в каждой стороны. Факелы и фонари, обычно зажигают в темное время суток смотрители рынка. А вот те две улицы, что вели с рынка, уже тонули в темноте. Люди, жившие в более бедных районах, выходя из домов или возвращаясь туда после наступления темноты, обычно берут с собой факел, фонарь или лампу. Некоторые люди на рынках и площадях специально предлагают себя, за мзду конечно, в качестве сопровождающих, чтобы довести человека до места назначения. В районах побогаче, на больших проспектах и бульварах, обычно на высоких шестах, вывешивают уличные фонари лампы, зажигаемые после наступления темноты служащими города, иногда стражниками.
— Свет слабоват, — задумчиво проговорил толстяк. — Это может сработать нам на руку. Покупатели могут не разглядеть, насколько вы бросовый товар.
— Пойду-ка я загляну в Железный Ошейник, — заявил Барзак. — Можно купить выпивку для нескольких парней, подпоить их и привести сюда. Кто знает, если они напьются достаточно, то мы смогли бы впарить им кого-нибудь.
— Тогда, конечно, сходи, — загорелся энтузиазмом Тарго.
— Мне понадобится несколько монет, — предупредил седой.
— Поработай-ка Ты лучше зазывалой в толпе, — предложил ему толстяк.
Барзак усмехнулся и пожал плечами.
— Как зовут ту девку в таверне? — проницательно поинтересовался Тарго.
— Джилл, — ответил Барзак.
— Варварское имя, — прокомментировал торговец.
— Она цивилизованная, — сообщил его помощник, не скрывая раздражения. — Кличку ей дали в качестве наказания. Правда, мне кажется, что это хорошо разогревает ее задницу.
— Леди, — обратился Тарго к своим подопечным, — я могу уменьшить ваши порции и добавить веса к вашим ошейникам. У меня сложилось впечатление, что вы вели себя вяло на полке, за исключением, возможно, тех моментов, когда мимо прогуливался какой-нибудь красавчик. У нас нет столько каши для вас, чтобы ждать до тех пор, пока сюда забредут богатые, красивые мужчины, соответствующие вашим самым горячим мечтаниям. Так что, как только вы увидите человека с кошельком, кривой он, хромой или косой, какой бы касты он ни был и как бы от него не воняло, проходящего в пределах пяти шагов от полки, вставайте на колени, взывайте, поднимайте руки, улыбайтесь, выгибайтесь, изображайте себя столь же приятными и покладистыми, какими могут быть самки урта. Вы все — дешевые девки. Вы — товар. Это — лоты, выставленные на продажу. А еще попрошу не забывать, что плеть Барзака сегодня уже разогрелась, и теперь восхитительно теплая и чрезвычайно гибкая. Она сегодня уже попробовала вкус кожи одной из вас. И, несомненно, теперь более чем готова и стремится использовать свои пять языков, чтобы облизать ту же самую, или любую другую соблазнительную спинку.