«Я же не хочу быть свободной, — осознала она. — Не будет ли для женщины ересью, или точнее, не будет ли ересью для тех, кто настаивает на том, что женщины должны походить на мужчин, и должны стать имитаторами мужского пола, высказывать такие мысли? Я была свободна, я знаю, на что это похоже, и каковы у этого ценности. Я знаю, что значит быть свободной. Я испытала свободу. Я знаю, на что это похоже. Но я уже была, и есть, рабыня, и знают о том, на что это похоже, каковы ценности у этого. Или точнее пока только знаю, что они есть, эти ценности, эти глубокие ценности, связанные с моей неволей. Я подозреваю, что только начала ощущать их. Так давайте позволим оставаться свободными тем, кто хочет быть свободными, и не будем мешать становиться рабынями тем, кто предпочитает быть рабынями. Неужели нам нельзя просто дать свободу быть теми, кем мы больше всего жаждем быть? В противном случае, какая же это свобода? Свобода соответствовать чуждому стереотипу, образу жизни наложенному извне? Я — родилась рабыней. Думаю, что знала об этом в течение многих лет, просто мне отказали в моем рабстве. Теперь, наконец, я оказалась на планете, на которой я могу, а действительности и должна, выразить свою самую глубинную, самую страстную природу. Я — рабыня, и мне нравится быть рабыней, однако я, разумеется, не осмелюсь позволить узнать об этом какому-либо мужчине. Насколько ужасно оказаться у ног мужчины, который знает о том, что Ты — прирожденная рабыня! Как он отнесется к тебе? С презрением и похотью, разве что?»
Но ее, лежавшую на полке и рассеянно наблюдавшую за толпой, вдруг охватил страх.
«Я — рабыня, — подумала Эллен. — Я прикована цепью. Я нагая. Я в их власти. Они могут сделать со мной все, что им вздумается!»
И она внезапно почувствовала себя необыкновенно уязвимой. На ней больше не было защиты железного пояса. Она подтянула ноги еще ближе к телу. Жесткая безопасность, защита, оборона железного пояса остались в прошлом. Теперь все ее прелести, со всеми их соблазнительными, прелестными очертаниями, во всех интимных подробностях, были открыто выставлены на показ. Она, во всей своей красе, прикованная цепью к полке, была уязвимо выставлена на всеобщее обозрение, продемонстрирована всем желающим. И продемонстрирована полностью.
— Воин, — послышался шепот Эмрис, и сразу же ее громкий просительный возглас: — Купите меня, Господин!
Эллен подняла голову, и у ней перехватило дыхание. К полке приблизился высокий, широкоплечий, крепко сбитый мужчина в алом. Перевязь его меча, ножны и гребень на шлеме были черными.
— Он из Ара, — шепнула Котина на мгновение, повернувшись к Эллен, а затем извернулась и, встав на широко расставленные колени, произнесла: — Купите меня, Господин!
Зара, на сколько ей позволила цепь, выползла вперед. Эмрис, Чичек, Жасмин и Лидия тоже почти немедленно подползли к краю полки, поближе к мужчине и встали там на колени. Только испуганная Эллен осталась лежать, отчаянно прижимая к себе колени, и обводя девушек удивленным взглядом. Она еще не видела своих соседок по полке такими.
— Купите меня, Господин! — призывала Зара. — Я — Зара, если это понравится Господину! Я прошу купить меня! Я умелая! Я хорошо смогу услужить вам! О, купите меня, Господин! Я прошу разрешить мне служить вам!
— Не обращайте на нее внимания, Господин! — перебила товарку Лидия. — Я лучше!
— Нет я! — возмутилась Зара.
— Я его первая увидела, — обиженно надула губы Эмрис.
— А ну заткнись, — шикнула на нее Котина.
— Я умоляю о вашем ошейнике, прекрасный Господин! — выкрикнула Чичек.
— Полюбуйтесь на мои светлые волосы и голубые глаза, — предложила Лидия, приподнимая волосы и крутя головой. — Я единственная такая на этой полке.
— Она холодная, — заявила Жасмин.
— Не слушайте ее! — воскликнула Лидия. — Мой живот горит! Я потеку при малейшем прикосновении!