— Не смотри на эти ужасные, мерзкие, грязные вещи в ошейниках и цепях!
Через некоторое время вдоль полки прошелся Тарго.
— Зови, предлагай себя! — приказал он Эллен, подойдя к ней.
Та немедленно принялась произносить ритуальную фразу, обращаясь в толпу:
— Купите меня, Господин!
— Ты слишком инертная, — покачал головой Тарго. — Разве я тебе вчера недостаточно доходчиво объяснил как надо себя вести? Хорошо, попробуем по-другому. Смешивай и обогащай, свою просьбу, с дополнительными фразами. Например: «Купите меня, Господин! Я мучаюсь от потребностей! Я хочу владельца! Я нуждаюсь в господине! Я прошу ошейника! Пожалуйста, пожалуйста, Господа, купите меня!», и так далее. Поняла?
— Да, Господин, — задрожав, ответила Эллен.
— Кроме того, — продолжил он, — не забывай о движениях, меняй позы, позируй провоцирующе, так, чтобы привлечь внимание к твоему телу, к своим прелестям, явно и недвусмысленно, словами и жестами. Поняла?
— Да, Господин, — простонала Эллен.
Неужели кто-то мог бы ожидать, что она будет делать такое? Но, с другой стороны, она ведь не хотела снова встречаться с плетью!
Но к счастью Барзака поблизости не наблюдалось, да и Тарго тоже, куда-то исчез. Кстати, Эллен была по-настоящему благодарна ему за смягчающую мазь. Однако надо заметить, что день выдался не столь жаркий, по сравнению с предыдущим. Облака время от времени скрывали солнце, давая приятную прохладу.
Эллен думала о своем бывшем владельце, о Мире. Она вспоминала события своей прошлой жизни, учебу, лекции, аудитории и прочие моменты. Она думала о многих мужчинах и женщинах, с которыми была знакома на Земле, особенно о коллегах и людях, встречавшихся на различных конференциях и собраниях, имевших отношение к проблемам гендерных отношений, собраниях, которые были не столько научными, как она думала тогда, сколько политическими, как она понимала теперь. Те сборища были организованны ради пропаганды определенной идеологии. Предположительно это были научные конференции, но, на которых не были позволены какие-либо отклонения от определенной политики, а каждый участник боролся за то, чтобы превзойти остальных в декларировании предписанной ортодоксальности. Ей даже стало интересно, как выглядели бы некоторые из участниц тех собраний в рабском шелке и ошейниках, с наручниками, плотно облегающими их запястья и удерживающими их за спиной. А еще она вспоминала о мужчинах, участниках таких конформистских пародий на научные конференции, якобы поддерживающих феминисток, и, задавалась вопросом, что могло бы быть их побуждениями. Действительно ли они верили в эти нелепости? Или скорее их интересовало их собственное политическое будущее, и ради этого они были готовы стать последователями их лагеря, в конечном итоге рассчитывая поучаствовать в дележе грантов, должностей и престижа? Настолько бесхребетными и заискивающими они казались ей даже тогда. Неужели они не понимали, что их, кем бы они ни были, подлыми лицемерами или уступчивыми слабаками, за глаза высмеивали и презирали? Признаться, не думала она, что это могло бы быть им неизвестно. Интересно, нашелся бы среди них кто-то, кто знал, что надо делать с женщиной, прикованной к их рабскому кольцу? Неужели они не хотели бы такой власти? В противном случае, могли ли они вообще быть мужчинами? В конце концов, все мужчины желают неограниченной власти над женщинами. Они что, боялись этого? Были ли среди них те, кто знал, что делать с плетью и женщиной? Ей почему-то вспомнился управляющий того дома, в котором она снимала апартаменты.
«Да, — подумала Эллен, — этот точно знал, что следовало делать со мной в такой ситуации».
Итак, она размышляла о мужчинах и женщинах, знакомых ей по прежней жизни, особенно о тех, с кем ее сводила профессия. Как прекрасно и естественно она, с ее напускной серьезностью, в своих тщательно подобранных, мужеподобных, деловых, сделанных на заказ костюмах, выглядела на их фоне! А теперь она сидела голой на полке, прикованная цепью рабыня, выставленная на продажу.
Тарго вернулся через некоторое время, возможно, попив чаю. Рабынь, обычно, кормили перед тем, как вывести на полку, и после того, как уводили в подвал.