Многие гореане, кстати, боятся влюбиться в своих рабынь. Дело в том, что зачастую это расценивается как своего рода слабость. Однако, в большинстве случаев, конечно, для рабовладельца бывает трудно не влюбиться в свою рабыню, поскольку отношения господин-рабыня являются цивилизованным, систематизированным, узаконенным аналогом сущности естественных биологических отношений. Отношения господин-рабыня освобождают обоих, и мужчину, и женщину биологически. Естественное доминирование мужчины не подвергаемое критике, осуждению, осмеянию и социальному давлению, если можно так выразиться, расцветает. Результатом будет преуспевающая, здоровая мужественность. Точно так же рабыня, в силу подобной биологической сообразности, является самой прекрасной, уязвимой и любвеобильной из всех женщин. Она — самая женственная из всех женщин, а следовательно, и самая желанная и привлекательная из них. Неудивительно, что мужчинам приходится изо всех сил сопротивляться своим чувствам к таким находящихся в их собственности, соблазнительным красоткам. Так что зачастую любящий хозяин может оказаться наиболее требовательным и суровым к своей любимой рабыне, по причине предчувствия слабости, которую она могла породить в нем. И это тоже вселяет радость в сердце любящей рабыни, поскольку она спешит повиноваться и доставлять удовольствие со всем возможным совершенством, на какое способна, фактически, как она и должна, как если бы она была не больше, чем новой девкой в доме, забитой и запуганной. Разумеется, он остается рабовладельцем, а она его рабыней. Это — отношения любящего господина и любящей рабыни, это — исполнение природы каждого из них.
— К настоящему времени Ты должна была бы быть продана, — проворчал Тарго, встав рядом в ней.
— Я не хочу быть проданной, Господин, — призналась Эллен, и тут же, закрыв глаза и лязгнув цепью, испуганно вжалась в стену, когда мужчина поднял руку, словно собираясь отвесить ей пощечину.
Впрочем, так и не ударил девушку, просто махнув рукой, словно решив, что такое предостережение могло бы быть потрачено впустую со столь глупой рабыней.
— Смотри на рынок, — приказал толстяк, — голову прямо.
Эллен сделала как, ей было приказано, и Тарго, прищурившись и окинув ее оценивающим взглядом, задумчиво проговорил:
— Возможно, все дело только в том, что фактически Ты слишком юна. Ты немногим более чем смазливая девчонка. Тебе даже двадцати не дашь.
Эллен была поражена тем, что о ней рассуждают в подобной манере. Но Тарго, похоже, не знал о том, что были созданы новые сыворотки, и принимал ее за ту, кем она выглядела, то есть, за юную красотку варварку. А затем Эллен вздрогнула от понимания того, что, на самом деле, он ни в коей мере не ошибался, и это было все, чем она была, буквально, фактически. Физиологически, биологически, она действительно была очень юной девушкой. Все что было вне этого осталось на том, теперь на выглядящем нереальным мире, с его соглашениями, имеющими отношение к придуманному, механистическому времени, разработанному в целях удобства, и совершенно не важных для естественного хода природы.
— Но фигурка-то у тебя неплохая, — заметил Тарго, — с прекрасными рабскими формами.
— Господин? — осмелилась спросить Эллен.
— Барзак! — позвал торговец. — Поверни девку. Прикуй-ка ее лицом к стене.
Седому не потребовалось много времени на то, чтобы перебросить цепи, чтобы они не переплетались, в результате Эллен, к своему огорчению и позору, осталась стоять лицом к стене, с по-прежнему поднятыми, прикованными над головой руками.
— Ага-а! — довольно протянул толстяк. — Так-то, лучше!
Эллен почувствовала, как руки Тарго легли на ее бока, а затем скользнули вниз по талии, обрисовав ее ягодицы, а затем спустились на бедра.
— Замечательно, — сказал он. — Теперь посмотрим, сможешь ли Ты заинтересовать кого-нибудь с этой стороны.
Эллен раздраженно тряхнула цепями и уставилась в стену, оказавшуюся всего дюймах в шести перед ее лицом.
Сзади послышался смешок Чичек.
Время шло. Однажды Эллен услышала крик тарна, пронесшегося между зданиями так низко, что она почувствовала порыв ветра, поднятый его крыльями и толкнувший ее на стену, по которой скользнула тень гигантской птицы. Девушка повернула голову влево, глядя вслед, но успела заметить только мелькнувший между зданиями хвост.
Эллен не думала, что пролетать на таких монстрах так низко над городом, было разрешено.
— Тарны! Тарны! — услышала она крики, прилетевшие откуда-то из-за ее спины, несколько мгновений спустя.