На горле Эллен теперь красовался легкий, недорогой, металлический ошейник, на этот раз с замком, запертым и повернутым назад. Надпись, выгравированная на ошейнике, гласила: «Я — Эллен, рабыня Порта Каньо». Безусловно, читатель, знакомый с гореанскими реалиями, возможно, отметил, что Эллен, в ее понятном смущении, вызванном тем, что ее застали, пусть и без какой-либо очевидной вины с ее стороны, за тем, что могло бы показаться развлечением или пренебрежением своими обязанностями, ответила Каньо фразой «мой Господин». Рабыня должна, обращаясь ко всем свободным мужчинам, использовать форму «Господин», а ко всем свободным женщинам — «Госпожа». Обращение «мой Господин» обычно адресуется личному владельцу, хозяину. Точно так же, если рабыня принадлежит женщине, формула «моя Госпожа» обычно адресуется только фактической владелице рабыни. Безусловно, в повседневной жизни рабыня обращается к своему владельцу так же, как она обращается ко всем свободным мужчинам и женщинам вообще, а именно, просто как «Господин» или «Госпожа».
— Тебя как зовут? — спросил Порт Каньо, несколько недель назад, у Эллен, уже освобожденной от капюшона и стоявшей перед ним на коленях, опустив голову к полу, все еще оставаясь прикованной цепью за шею и закованной в наручники.
— Как понравится Господину, — ответила она, что было самым разумным ответом в данной ситуации, поскольку сама рабыня не имеет никакого права на имя, но может быть названа, как пожелает хозяин.
— Как тебя называли раньше? — поинтересовался Порт Каньо.
— Эллен, — сообщила девушка.
— Варварское имечко, — прокомментировал он. — Но симпатичное. Самая что ни на есть подходящая кличка для смазливой маленькой рабыни-варварки.
Эллен не посмела заговорить.
— Ладно, тогда Ты — Эллен, — решил мужчина. — Как тебя зовут?
— Эллен, Господин, — ответила она, теперь названная, снова получившая кличку, словно слин или кайила.
— Подними голову, — велел Порт Каньо.
Распрямившись, рабыня обнаружила плеть перед губами. Не дожидаясь приказа, она целовала и облизала плеть, почтительно, покорно, робко и нежно. Это продолжалось нескольких мгновений, после чего мужчина забрал плеть.
— Сейчас тебя накормят и напоят, — сообщил он ей. — А затем Ты получишь инструкции относительно своих обязанностей.
— Да, Господин, — сказала Эллен. — Спасибо, Господин.
Миски были поставлены на пол, и она, по-прежнему оставаясь прикованной цепью за шею и с закованными за спиной руками, вынуждена была согнуться, чтобы есть и пить без рук.
Закончив с едой, Эллен посмотрела на Порта Каньо, несомненно, ее нынешнего хозяина, правда в тот момент она еще не знала его имени. Это она узнала позднее и от других.
Эллен вздрогнула. Конечно, ей уже не раз приходилось целовать плеть прежде, ее даже обучали делать это, но на сей раз это показалось ей необычайно важным и значимым. Она стаяла на коленях перед могущественным мужчиной и целовала его плеть. Символизм этого акта, в котором она была перед ним на коленях, нагой и беспомощный, прикованной цепью, закованный в наручники, внезапно сокрушил ее. Никогда прежде, Эллен не чувствовала себя столь радикально, уязвимо, ранимо женственной. «Они — рабовладельцы, подумала она. — А мы подходящие для них рабыни».
— Хо! — буркнул Порт Каньо, поворачиваясь и упираясь взглядом в молодого Селия Аркония. — Ты что, уже всю сбрую отремонтировал? Работы нет?
— Есть, разумеется, Порт, — усмехался Селий.
— Я тебе плачу свои медяки не за развлечения с рабыней! — воскликнул бородач, и посмотрев на расплывшееся в усмешке лицо юноши, ворчливо добавил: — Посмотрим, как скоро ее пошлют на твое одеяло в следующий раз.
Эллен, поднимавшая в этот момент с пола тяжелую корзину мяса, улыбнулась замешательству молодого Селия.
Конечно, он — простой помощник, и должен быть более осмотрительным с имуществом своего работодателя. За прошлые недели она много чего узнала о своем, все возрастающем очаровании, хотя оно, конечно, было заключено в ошейник и принадлежало не ей. Она уже не была нечувствительна к тем смятению и потребностям, которые ее улыбка, взгляд, брошенный через плечо, движение точеной лодыжки, могли вызвать в молодом человеке, особенно в том, кому она не принадлежала. Как видите, рабыня тоже не лишена некоторой власти.
— Это не имеет значения, — пожал плечами Селий. — Таких как она в пага-тавернах сотни!
Конечно, Эллен, которая еще не ушла, не была рада услышать это заявление.