— О-о-о-у! — подвывала она.
— Ты хорошо извиваешься, рабская девка, — сообщали ей в такие моменты.
Затем, когда разрешали, она, до побелевших пальцев, вцепившись в кольцо, зажмурив глаза, потерянная в переполнявших ее эмоциях, служила им, извиваясь, вертясь, брыкаясь, прося, вскрикивая, пока не начинала криком изливать свое подчинение и рабство.
Умственные ассоциации интересны сами по себе, как одна вещь может быть связана с другой, как человек запоминает события, как одна мысль может подсказать и продолжить другую, как эмоции, чувства и мысли, могут быть связаны с тем или иным местом, или с тем или иным предметом. Точно так же, как простой взгляд на седло стал причиной начавшегося возбуждения Эллен, также и у других рабынь простое нахождение в определенном месте, вид чего-либо или касание предмета могут глубоко взволновать и встревожить их, бросая и в смущение, наполняя их беспомощными мучительными потребностями. Вид ее цепей, плети, прикосновение к ошейнику, поглаживание клейма, все это, даже в отсутствие владельца, может возбудить рабыню. Точно так же и вид места, которое она запомнила, травянистый холмик, куча мусора за сараем, канава, кресло, длинная узкая деревянная скамья, устланный мехом пол в ногах кровати ее господина, конечно, не сама кровать, поверхность которой — это привилегия, обычно сохраняемая для свободных спутниц или, возможно, для высоких рабынь, может стать тем, что затронет некие струны в ее сердце, что нагреет ее живот, что заставит ее мучиться от тоски, от жажды, от потребностей, превратив ее в рабыню, боящуюся, но благодарную мужчинам за те рабские огни, что загорелись в ее животе. Впрочем, не обязательно быть рабыней, чтобы почувствовать это, чтобы быть столь подверженной таким вещам. Безусловно, рабыня является самой сексуальной, любящей, уязвимой и беспомощной из всех женщин, но такие вещи не ограничены теми, чьи прекрасные шеи надежно заключены в стальное кольцо неволи. Свободные женщины, также, могут чувствовать это. Например, простого прикосновения к рабской тунике, сделанного втайне от всех, может быть достаточно, чтобы свободная женщина зарыдала от потребностей. Женская сексуальность, и мне жаль, что это до сих пор не ясно всем мужчинам, явление цельное, тотальное. Она не ограничена отдельными частями нашего тела или моментами нашего дня. Она всепроникающа, попросту говоря, она — это и есть мы. Будьте суровы с нами, если хотите, Господа, но помните о том, что это принадлежит вам. Все, что есть в нас, принадлежит вам. Все мы, со всей нашей неделимой цельностью, заключенной в ваши ошейники, принадлежим вам, со всей нашей бессмертной благодарностью.
— Полагаю, что благородный Порт Каньо, мой Господин и ваш работодатель, — сказала Эллен Селию Арконию, — не станет расспрашивать меня о вашем поведении, и о том, насколько Вы были внимательны к своим обязанностям, поскольку я, стоя перед ним на коленях, как и подобает рабыне, пусть и неохотно, но вынуждена буду сказать правду, признав, что Вы не были столь рьяны в этом, как хотелось бы ему, имея чрезмерную тенденцию к развлечениям.