Селий поднял сложенный вдвое ремень сбруи, что держал в руке и, качнув, продемонстрировал ей. Черная кожа толщиной около полудюйма, и три — четыре дюйма шириной, снабженная пряжками для крепления на тарне, глянцево поблескивала. Мужчина, не сводя взгляда с Эллен, пробежался пальцами одной руки по коже, а затем, к ее смущению, схватил ремень за конец и резко дернул. Кожа звонко щелкнула в его руках. Не раз он и другие мужчины, затягивали на ней такие ремни, перед тем как использовать ее. Со всей чувственностью рабыни, и ее рабской чувствительностью к поверхностям и структурам, она наслаждалась ее упругостью и чувством своей рабской беспомощности в таких узах. Такие аксессуары, как шнуры и цепи, как по физиологическим причинам, так конечно, и по психологическим, безжалостно раздувают пожар неволи в женщине. Они словно говорят ей: «Ты — рабыня, Ты принадлежишь, Ты моя, у тебя нет иного выбора, Ты повинуешься, Ты отдаешься, Ты будешь ужасно наказана, если попытаешься сдерживать себя, у тебя будут такие оргазмы, о которых Ты прежде никогда не мечтала, оргазмы, о возможности которых Ты до сего времени даже представить себе не могла, у тебя будут оргазмы сдавшейся, завоеванной рабыни».
— Итак, — улыбнулась Эллен, — я должна заняться своей работой.
Она отвернулась, но сделав шаг, остановилась и, оглянувшись через плечо, хитро подмигнула, а затем, внезапно, вызывающе, быстро подбросила вверх подол своей короткой туники, продемонстрировав Селию на прощание, свои аккуратные, хорошо обрисованные ягодицы.
— Ах Ты самка слина! — воскликнул он, делая шаг к ней.
Но Эллен уже с веселым смехом бежала прочь, крича на бегу:
— Я вам не принадлежу! И не думаю, что после сегодняшнего мое использование достанется вам скоро!
— Самка слина! Самка урта! — кричал ей вслед Селий.
Эллен была очень довольна собой. «Пусть он пострадает и потомится, — смеялась она про себя. — Он думает, что он настолько красив, неотразим и важен! Он — всего лишь тарнстер, извозчик! Скромный служащий моего хозяина! Пусть попыхтит, покрутится и сердито побормочет в своих одеялах в одиночестве. Пусть потомится, покричит и пострадает! Меня ему не получить! Я не для таких, как он! Пострадай, Селий Арконий, пострадай! Я не для тебя!»
От жилого пространства тарнов зона кормления была отгорожена решеткой с воротами, в данный момент закрытыми. До возвращения тарнов в стойла Эллен должна была успеть развесить все мясо по крюкам. Поставив корзину на пол и взяв один кусок, она осторожно залезла по лестнице и насадила его на крюк, торчавший из стене. Потом спустилась за следующим. Позже, вернувшиеся тарны, питаясь, будут срывать угощение с этих крюков. Иногда, когда тарны находились в зоне кормления, она пробрасывала куски мясо между прутьями. В этом случае они обычно ловили пищу налету своими клювами. Если же мясо падало на пол, то они, взмахнув крыльями, подскакивали над ним, зависали в воздухе и хватили когтями, а затем, приземлившись, удерживая угощение лапой, рвали его на части клювом. «Все мы боимся тарнов», — сказал ей однажды Порт Каньо, стоя на платформе. У Эллен не было ни малейшего сомнения в этом его утверждении. Ее по-прежнему пугали эти гигантские крылатые создания. Она опасалась приближаться к ним, даже зная, что они отделены от нее прутьями решетки.
Поднимаясь и опускаясь, развешивая мясо по крюкам, Эллен обдумывала вопрос, каково было бы, принадлежать Селию Арконию. Нет, разумеется, он ей совсем не нравился. Просто ей было интересно, стал бы он использовать на ней стрекало или плеть, если бы ему пришло в голову избить ее. Конечно, он бы смог, решила Эллен, нанизывая очередной кусок мяса. В конце концов, она была рабыней.
Она была женщиной с Земли, интеллектуалом, человеком высокого положения и большой важности. Как же тогда вышло так, задавалась Эллен вопросом, что при всех ее очевидных преимуществах и качестве, ее очевидной ценности, ее не купил какой-нибудь богач, важный государственный деятель, генерал, крупный торговец или некий значимый в Аре персонаж. Конечно, она должна была служить в особняке, дворце или в богатых апартаментах высокой башни. Неужели они не понимали ее ценности и чего она на самом деле заслуживала? Как же так вышло, что ее купил простой тарнмейстер, мужчина даже не из высшей касты? Интересно, сколько он заплатил за нее? Впрочем, проанализировав ситуацию, она пришла к выводу, что ее земные заслуги никому не были интересны здесь, на Горе. Здесь она для всех была просто молодой варваркой, наивной, плохо обученной и неграмотной. Что ее могло ожидать здесь? Она даже не была лучшим мясом на полке Тарго. Конечно, она не была продана первой. Порой ей казалось, что толстяк уже почти отчаялся избавиться от нее. Но Эллен было любопытно узнать, за сколько она ушла. Мир, как выяснилось, сбыл ее с рук всего за десять медных тарсков. Столько могли бы заплатить за совсем уж никчемную девку. Ну разумеется, она нисколько не сомневалась, что Мир из мести и ради развлечения, изначально хотел продать ее как самую дешевую шлюху. Теперь-то она понимала, что в этом мире ее цена не была функцией ее значимости в другом месте и в других условиях. Здесь она была продана как то, кто она теперь была, только как это и ничего более, просто как сырая необученная женщина. Так что та цена, несомненно, была именно тем, чего она стоила сама по себе. Ей вдруг пришло в голову, что ей, возможно, даже повезло, учитывая ее никчемность и нехватку качеств ценимых здесь, быть купленной тарноводом. Ее ведь мог бы купить и крестьянин, и спала бы она сейчас прикованная цепью в лачуге, и использовали бы ее в поле, и напрягала бы она все свои силы пытаясь тянуть тяжелый плуг.