— Успокойся, всего-то крохотную трубку вставили в твое тело, — объяснил мужчина. — Там есть маленькая кожаная петелька снаружи не видимая, посредством которой ее можно вытащить. Теперь можешь встать нормально.
Эллен снова встала, как и положено стоять рабыне перед своим господином, прямо и изящно. Из своего поясного кошеля Порт вытащил легкую цепь, с пристегнутыми к ней в середине рабскими наручниками, опоясав ей талию девушки, соединил и замкнул ее не животе. Руки Эллен тут же были закованы в наручники за спиной. Расширение ее бедер не позволило бы ей стянуть цепь вниз и опустить руки ниже талии. Соответственно, она была неспособна дотянуться и вытащить из себя то, что было спрятано хозяином в ее теле.
— Я не понимаю, Господин, — сказала она.
— Когда кто-то скажет тебе: «Горячи ли твои бедра?», Ты должна ответить: «Я — рабская девка, Господин», и повиноваться ему без колебаний. Поняла?
— Да, Господин, — кивнула Эллен.
— Горячи ли твои бедра? — тут же спросил Порт Каньо.
— Я — рабская девка, Господин, — ответила она условной фразой.
— Хорошо, — похвалил ее мужчина, и вынул из своего кошелька маленькую капсулу, в каких обычно передают записки, приблизительно полдюйма диаметром и два с половиной дюйма длиной, с винтовой пробкой и шнурком, посредством которого ее можно было повесить на шею или привязать к ошейнику рабыни.
Тарнмейстер выбрал второй вариант, привязав капсулу к ошейнику Эллен, так, что она повисла между, прикрытых туникой, грудей девушки. Этот прием, конечно, стимулирует куда сильнее, когда рабыня раздета. Так она острее чувствует движения предмета на ней, закрепленного таким способом, чтобы постоянно напоминать ей о поручении господина. Эллен, конечно, чувствовала капсулу через реповую ткань, довольно тонкую, или как здесь говорят, «рабски тонкую». Реповая ткань, как и рабский шелк, оставляет немногое простора для воображения относительно скрытых под ней прелестей рабыни.
— Это сообщение, — сказал Порт, — нужно отнести на улицу Хесиуса и передать сапожнику Бонто из касты Кожевников. Ты там уже была, так что знаешь это место.
— Да, Господин, — кивнула Эллен.
— Это — заказ на пару мужских сандалий, с размерами и описанием, — пояснил мужчина.
Затем он пересек пространство сарая и вошел в коридор, попав из него во внутренние комнаты. Эллен покорно следовала за ним по пятам, пока они не добрались до двери на внутреннюю лестницу.
— Ступай, — велел Порт Каньо, открыв перед ней дверь.
— Да, Господин, — сказала Эллен на последок.
Никогда прежде он не посылал ее так, закованной в наручники. Обычно она передавала подобные сообщения устно, хотя и бывали случаи, когда ей давали клочок бумаги, который она просто несла в руке, ведь в рабской тунике никаких карманов не предусмотрено. Точно так же в такой тунике нет никакого закрытия снизу, поскольку одна из целей такой одежды состоит в том, чтобы постоянно напоминать рабыне о том, что она должна быть немедленно и легко доступна мужчинам.
Возможно, стоит сказать несколько слов по этому поводу.
Конечно, это сделано не случайно. Как и у других аспектов рабских предметов одежды, краткости, простоты и так далее, у этого есть свой значение, своя роль и символизм.
Рабыня, как Вы понимаете, должна быть немедленно доступна мужчинам. Ее зовущая, соблазнительная интимность, столь сочная и теплая, спрятанная между ее бедер, принадлежит не ей, а ее господину. Она ведь не свободная женщина, которая может обертывать и упаковывать, ограждать и охранять себя. Она — рабыня, и следовательно, должна немедленно, уязвимо и с готовностью быть доступной для мужчин. Она — не больше, чем предмет или игрушка, не больше, чем имущество или прекрасное животное является объектом желаний хозяина, его удобством.
И разве туника не делает понимание таких вещей для нее еще более ясным? В таком предмете одежды она отлично знает о своей уязвимости. Она постоянно живет в состоянии сексуального понимания, и часто, независимо от своего желания, впадает в состояние беспомощного сексуального возбуждения.
Мужчины, как кажется, уважают свободных женщин, но ищут рабынь. Они уважают гражданку, но покупают нас. Они уважают свободную женщину, но это нас они предпочитают вести на веревке в свой дом.
Так стоит ли удивляться тому, что свободные женщины так ненавидят рабынь, а рабыни так боятся свободных женщин?
Эллен осторожно, скованные за спиной запястья не располагали у торопливости, спустилась вниз по длинной винтовой лестнице, вившейся внутри башни, и, добравшись до уровня земли, толкнув дверь плечом, вышла на улицу. Она уже не раз видела, как другие девушки выполняли подобные поручения одетые как она, и так же, как закованные в наручники, с капсулой, висящей на шее или привязанной к ошейнику, но это был первый раз, когда ее послали с таким поручением. Она была рада уже тому, что ее не послали голой. Иногда ей случалось видеть рабынь идущих с сообщениями именно в таком виде.