Пол был усыпан какими-то обломками, среди которых Эллен опознала помятую миску, возможно, когда-то используемую рабынями для питья. Бросались в глаза сломанные доски, обрывки бумаг, черепки керамической посуды. Единственным целым предметом был стол, стоявший посреди комнаты. И пыль. Много пыли повсюду. Она висела в воздухе, делая видимыми проникавшие внутрь лучи солнца. Она толстым ковром покрывала пол, так что босые ноги Эллен буквально тонули в ней. Трудно было сказать, когда в этой комнате последний раз ступала нога человека. Потом рабыня услышала шорох кожи за своей спиной, и перестала что-либо видеть вообще. На ее голову накинули мешок. Она почувствовала, что ее поднимают и куда-то несут. Впрочем, недолго. Пара шагов, и ее уложили спиной на ровную поверхность, скорее всего, на стол. Едва оказавшись на спине, она услышала, что к ней приблизились другие люди, возможно, выйдя из другой комнаты или кладовки. Затем ее грубо и крепко схватили за лодыжки и подняли их вверх, наполовину оторвав ее от столешницы, развели их широко в стороны. Эллен почувствовала, что подол ее туники отбросили на живот, после чего кто-то из присутствовавших, вытащил из ее тела предмет, вставленный туда Портом Каньо. При этом капсула с запиской для Сапожника Бонто так и осталась привязанной к ее ошейнику, ничуть не заинтересовав незнакомцев.
— Лежи как лежишь, рабыня, — предупредил ее все тот же мужской голос, что она слышала на улице, когда ее ноги, наконец, отпустили.
— Да, Господин, — отозвалась девушка.
Она должна повиноваться, напомнила себе Эллен, и без колебаний. И действительно, какая еще может быть альтернатива у рабыни кроме мгновенного и безукоризненного повиновения в делах, в которых замешаны мужчины, по крайней мере, свободные мужчины? А эти люди, судя по всему, были свободны.
Спустя несколько енов она снова почувствовала мужские руки на своих лодыжках. Ее ноги опять подняли и развели широко в стороны, а трубка или что-то подобное, вернулась на прежнее место. Послышались шаги, и Эллен поняла, что мужчины, за исключением одного покинули помещение. Ее снова подняли и, перенеся к двери, поставили на ноги, лицом к улице. Мужчина отряхнул и одернул ее тунику, а затем сдернул мешок с ее головы. Дверь была открыта. Мужчина тут же потребовал, не оборачиваясь и не смотря по сторонам, возвращаться к своему владельцу, словно ничего не произошло. Эллен, в принципе, не нуждавшаяся ни в каких дополнительных инструкциях, быстро покинула комнату. Правда, оказавшись на улице, ей пришлось подавить импульсивное желание броситься бежать к Башне Корридона, чтобы поскорее оказаться в безопасности тарновых загонов, ее скромного закутка в них и кухни. Эллен постаралась идти естественно, но при этом едва различимо чувствовала маленький предмет, спрятанный внутри ее тела. Только что она была в полной власти мужчин, но они не использовали ее. Они не воспользовались ее телом для своего удовольствия. Интересно, было ли причиной этому то, что она являлась собственностью Порта Каньо, или все дело в том, что это были слишком серьезные мужчины, умы которых были заняты куда более важными делами, чем развлечения с такой как она. К ее удивлению, внутреннюю дверь в башне открыл перед ней Селий Арконий, заставив задаться вопросом, не ждал ли он здесь специально, причем именно ее. Увидев, какими глазами он посмотрел на нее, Эллен испуганно отступила назад, прижавшись спиной к стене около двери. Она немного дернула скованными за спиной руками. Негромкое бряканье цепи только подчеркнуло ее беспомощность и неволю, а само движение, прижав цепь еще плотнее к животу, только выделило узость ее талии, контрастирующую на фоне расширений ее бедер и груди, и дополнительно указало на то, что она закованная невольница.
Селий Арконий небрежно, по-хозяйски, собственнически взял ее за плечи, но она отвернула голову в сторону, пытаясь увернуться от него. Каким крошечным показалось ей ее тело в его могучих руках.
— Нет, Господин! — простонала Эллен. — Не надо, Господин! Не делайте этого, Господин!
— Борись, если хочешь, маленькая вуло, — усмехнулся он. — Ты — всего лишь рабыня.
И мужчина жадно, словно собираясь съесть ее, прижал свои губы к ее.
— Ты — всего лишь рабыня, — прошептал Селий ей на ухо.
— Ну и что тут происходит? — послышался голос Порта Каньо, внезапно появившегося в комнате.