Селий Арконий оттолкнул Эллен от себя и отстранился. Девушка отчаянно попыталась перевести дыхание. Она буквально сползла по стене. Ноги отказались держать вес ее тела. В следующий момент она осознала, что каждая клеточка ее уязвимого порабощенного тела, полностью уязвимого, и полностью порабощенного была готова отдаться ему. Наконец, отдышавшись и собрав силы, она встала и выпрямилась, посмотрев на Порта Каньо, и попытавшись выглядеть возмущенной. Правда, скорее, на ее покрасневшем лице читалось смущение.
— Ну и? — понукнул Порт.
— Оголодал, — развел руками Селий Арконий, — захотелось вот рабской закуски.
— Так сходи, перекуси в таверну или бордель, — проворчал его работодатель, потом повернулся к Эллен и окинул ее сердитым взглядом.
Девушка немедленно опустилась на колени и уткнулась головой в пол, отчего цепь еще глубже врезалась в живот, натянутая потянувшимися вверх, закованными в наручники руками.
— И какова же во всем этом твоя роль? — поинтересовался Порт Каньо.
— Пожалуйста, не бейте меня, Господин! — взмолилась рабыня.
— А я тебя и не обвиняю, шлюха, — буркнул Порт. — Ты ничего не можешь поделать с тем, кто Ты есть.
— Господин? — спросила Эллен.
— Это я виноват, — вдруг признал Селий Арконий.
— Твой вид для мужчины, подобен факелу, поднесенному к соломе. Как она может не вспыхнуть? — усмехнулся Порт Каньо и добавил: — Я иду в контору. Подходи туда.
— Да, Господин, — проговорила Эллен и услышала удаляющиеся мужские шаги.
Порт Каньо ушел. Выпрямившись, девушка оказалась на колени перед Селием Арконием.
— Ты хорошо выглядишь у моих ног, рабская девка, — заметил он.
— Мой господин ждет меня, — напомнила ему Эллен.
— Расставь колени шире, — не обращая внимания на ее слова, приказал ей молодой человек. — Да, так Ты выглядишь еще лучше.
— Я получила приказ, — снова напомнила девушка. — Я должна спешить к своему господину!
Селий жестом указал, что она может подняться, и Эллен, сердито дергаясь, вскарабкалась на ноги.
— Я могу говорить? — не скрывая раздражения, поинтересовалась она, глядя на него.
— Говори, — разрешил мужчина.
— Никогда больше не смейте брать меня своими руками! — прошипела Эллен. — Я сразу пожалуюсь своему господину! Я ненавижу вас! Вы — тщеславное, высокомерное животное! Вы — монстр! Вы — невежественный, глупый и некрасивый! Считаете себя очень значимым? Так вот нет! Вы — всего лишь тарнстер! К тому же уродливый тарнстер! Вы — никто! Мне противны ваши прикосновения! От одного вашего вида меня передергивает от отвращения! Лучше оказаться в когтях тарлариона! Я вас терпеть не могу!
— Ты думаешь, что я не чувствую, когда рабыня в моих руках находится на грани экстаза? — осведомился он.
— Нет! — воскликнула Эллен. — Ложь! Не правда!
— То есть, наша маленькая вуло решила притвориться, что она — ледяная статуэтка, вырезанного в форме рабской девки?
— Я ненавижу вас!
— Думаю, прикосновение, — усмехнулся он, протягивая к ней руку, — очень нежное, очень ласковое, докажет мне и любому другому, кому это может быть интересно, что Ты — горячая маленькая шлюха.
— Не трогайте меня! — испуганно взвизгнула Эллен, отступая к стене.
— Ты — варварка, — сказал Селий. — Ты бесполезна, но можешь послужить для кое-каких целей в качестве рабыни.
— Если Вы дотронетесь до меня снова, то я сообщу об этом моему господину, — предупредила девушка. — Подумайте об этом, тщеславное, смазливое животное!
В его взгляде появилось раздражение, и Эллен отскочила в сторону и выпрямилась. Но потом она надменно вскинула голову, и ее длинные теперь волосы, за все время пребывания на Горе ни разу укорачивавшиеся, рассыпались по ее плечам.
— Конечно, Вы можете рассматривать меня, — заявила рабыня, — и даже часто, но меня это только позабавит, потому что я знаю, что я вам не достанусь. Я даже могу подвигаться перед вами особым образом, чтобы помучить и посмеяться над вами, осторожно, конечно, так, чтобы мой господин не заметил. Думаю, что это будет весело. Вот так я буду мстить за себя, возвращая вам ваше же высокомерие, вашу непозволительную фамильярность, мучая вас красотой рабыни, оказавшейся для вас недосягаемой! О, я буду наслаждаться вашими муками! Зря улыбаетесь! Можете говорить обо мне все что угодно, но я-то знаю, что я далеко не самое бедное мясо в ошейнике! Я видела, какими глазами смотрят на меня мужчины на улицах. Я слышала их крики. Я чувствовала на себе их увесистые шлепки, болезненные щипки, и ласковые прикосновения их рук! А еще я знаю, что независимо от того, чем я могу быть, какими могут быть мои достоинства, или сколько за меня могут дать на рынке, Вы смазливый господин, хотите меня, страстно хотите. Вот и замечательно! Продолжайте хотеть, только не получите! Я принадлежу другому! Крутитесь в своих одеялах в одиночестве и думайте обо мне! Стоните во сне! Мечтайте о том, чем вам никогда не обладать! Пусть горит ваша солома, красивый господин. Пусть она пылает! Пострадайте, думая обо мне! Я знаю, что Вы жаждете получить меня, сильно, страстно. А теперь знайте и Вы, что я вас терпеть не могу, что Вы меня не получите! Я никогда не буду вашей! Я не ваша! Я принадлежу другому!