Площадка, на которой располагалась общественная прачечная, конечно, не была наглухо отгорожена от остального мира, и вдоль ней тянулись вполне оживленные улицы. То и бело мимо проходили пешеходы и проезжали телеги. А вот тяжелых фургонов Эллен не видела, поскольку им обычно разрешалось появляться на улицах города только после наступления темноты, во избежание столпотворения.
Эллен, как нетрудно догадаться, избегала участия в оживленных беседах порабощенных красоток, опасаясь, что ее акцент выдаст ее варварское происхождение, с вполне возможными печальными последствиями, самыми безобидными из которых могли стать всеобщее презрение и остракизм. Нет, она, конечно, улыбалась когда улыбались ей, и старалась, чтобы о ней создалось представление, как просто об обычной милой, сознательной кейджере, занятой своей работой, и ничем не отличающейся от любой другой гореанской рабской девки. Однако однажды Эллен подумала, что она, конечно, может быть варваркой, но, в конце концов, одновременно с этим, все, чем она уже давно является — это всего лишь одной из гореанских рабынь! К тому же, Эллен никого не знала в прачечной. Многие из остальных девушек, как ей показалось, имели здесь подруг, по крайней мере, неплохо знали друг дружку, и даже могли свободно договариваться о следующей встрече в прачечной, чтобы можно было между делами поболтать и посплетничать в приятной обстановке.
Эллен вытянула из кучи одежды тунику и рассердилась, увидев, что это туника Селия Аркония. Он был работником Порта Каньо, ее хозяина, так что, учитывая ее положение и обязанности, у нее не было ни малейшей возможности избежать стирки его грязного белья. Девушка подняла предмет одежды к своему лицу и, медленно, глубоко, втянула в себя его запах, а потом, закрыв глаза, прижалась губами к плотной ткани. И тут же отпрянула, услышав веселый смех около себя.
— Должно быть, это туника твоего господина! — смеясь, предположила девушка стиравшаяся рядом с ней.
Стоявшая на коленях, по правую руку от Эллен, рабыня рассматривала ее темными искрившимися весельем глазами. Это была прекрасно сложенная, изысканно красивая брюнетка, одетая в легкую, желтую, короткую тунику с раздевающим узлом на левом плече. Эллен подумала, что такая красотка ушла бы со сцены рабского аукциона по самой высокой цене, и внутри нее вдруг начала закипать ревнивая зависть.
— Нет, это — туника ненавистного животного! — буркнула Эллен, и тут же пожалела об этом, встревоженная выражением, вдруг появившимся во взгляде незнакомки.
Несомненно, она заметила, что Эллен говорила с акцентом.
— Кажется, у тебя необычный акцент! — сказала Эллен девушке, решив, что лучшая оборона — это нападение.
— Так же, как и у тебя, — заметила незнакомка, довольно любезным тоном, на немного понизив голос.
— И какой же у тебя акцент? — полюбопытствовала Эллен.
— Твой акцент, как мне кажется, напоминает говор жителей Ара, в некотором роде, — задумчиво сказала девушка.
— Ну так какой у тебя акцент? — не отставала Эллен.
— Боюсь, что косианский, — пожала плечами незнакомка.