— А мой хозяин — тарновод, — сообщила Эллен.
— Как тебя назвали? — поинтересовалась девушка.
— Эллен, — ответила она.
— А меня теперь зовут Коринн, — представилась ее собеседница. — Но у меня уже было много имен. Меня называли Дженис, а перед тем, как мой теперешний владелец приобрел меня — Гэйл. Я служила на Косе, в Треве, а теперь вот в Аре.
— Боюсь, что была только в Аре, — улыбнулась Эллен.
— Мы с тобой не единственные варварки среди этих рабынь, — поведала ей Коринн. — Вон, посмотри туда. Это — Присцилла. Она из Англии. А рядом с нею Сумомо из Японии.
— Красивые, — не без зависти вздохнула Эллен.
— Не красивее тебя, рабская девка, — заверила ее новая знакомая.
— Ты сказала, что была прирожденной рабыней! — проворчала Эллен.
— Разумеется, — опять засмеялась ее собеседница. — Мы ведь женщины. Мы все — прирожденные рабыни. У нас пол рабыни. Это заложено в наших генах. Уверена, Ты и сама это знаешь. Мы никогда не сможем быть полностью счастливыми без наших ошейников.
— Нет, нет! — из глаз Эллен снова брызнули слезы.
И вдруг на стоявших на коленях женщин упала тень. Обе немедленно затихли и втянули головы в плечи.
— Займитесь своей работой, рабыни, — раздался грубый голос над их головами.
Порабощенные женщины опасливо подняли головы и посмотрели на говорившего. Это был гвардеец. Косианец.
— Да, Господин! — испуганно пролепетала Коринн.
— Да, Господин! — вторила ей Эллен.
Обе девушки, впрочем, как и все остальные, теперь ставшие очень молчаливыми, склонились над своими тазами и с удвоенной энергией принялись тереть белье в мыльной воде.
Эллен, с раздражением полоская тунику Селия Аркония, вдруг осознала то, на что поначалу просто не обратила внимания. Она с этой девушкой, ее новой подругой по имени Коринн, разговаривали по-гореански, естественно и не задумываясь. Безусловно, для них было вполне уместно поступить именно так, ведь это был язык их владельцев, соответственно теперь это должен был быть и их язык тоже.
Эллен сердито терла, месила, отжимала, снова окунала в воду и месила тунику Селия Аркония. Наконец, скрутив предмет одежды и отжав из него воду, она со злостью швырнула его на расстеленное на наклонной цементной полке полотенце перед своими коленями. «Вот тебе Селий Арконий! — подумала она. — Держи!» Но затем рабыню охватил страх. Ведь она могла повредить швы или протереть ткань до дырки. Эллен чуть не закричала сама на себя. «Мне не стоит забывать о плети! — напомнила она себе. — Если мой господин решит, что я была небрежна с одеждой, а особенно, если повредила намеренно, то я буду наказана как неуклюжая или непокорная рабыня. Как бы мне хотелось разорвать эту тунику в клочки, но если я порву хоть ниточку, меня могут наказать. Меня сначала изобьют плетью, а потом, не давая опомниться, дадут иголку с ниткой, и я сама же и буду чинить эту одежду, да еще и с больной спиной. Я беспомощна. Как же я беспомощна!» Эллен тщательнейшим образом исследовала тунику, и, к своему облегчению, не нашла ни одного повреждения. Тогда она ополоснула предмет одежды и, бережно отжав из него воды, положила в корзину слева, в которой потихоньку росла горка мокрого чистого белья. При этом, она решила, что будет вести себя еще более провокационно перед Селием Арконием, разумеется, когда рядом не будет ее хозяина. Так что, она сможет заставить его помучиться. И Эллен нисколько не сомневалась, что за прошедшие несколько дней уже вызвала в нем немалое беспокойство. Вот, например, вчера, она, сидя на охапке соломы в открытой зоне, когда молодой человек работал поблизости, вытянула полусогнутую левую ногу, чуть приподняв тунику, чтобы из разреза выглядывало бедро во всей своей красе. Потом, заметив, с каким очевидным интересом Селий рассматривал ее щиколотку, она повернулась к нему и, обхватив пальцами лодыжку, совершенно невинно полюбопытствовала: «Как Вы думаете, Господин, моя лодыжка хорошо бы смотрелась в золотых кандалах?» Мужчина вскочил на ноги, но, затем, не говоря ни слова, отвернулся от нее и направился прочь. А Эллен крикнула ему вслед: «Думаю, что мне стоит попросить у моего господина колокольчики. Правда ведь, я бы здорово смотрелась с колокольчиками?» Но Селий, не оборачиваясь на нее, уже выходил из зала. Признаться, девушке доставило удовольствие видеть, как напряжены были его плечи, и слышать с какой яростью он хлопнул дверью. Эллен тогда здорово посмеялась над ним. А тем же вечером, после ужина, она опустилась на колени перед Портом Каньо, и спросила его, мог ли он дать ей колокольчики.