— Вспоминай, — сказал мужчина, — когда окажешься у других рабовладельцев, о том как Ты просила только что. И помни, что Ты просила служить Селию Арконию из Ара. Просила жалобно и беспомощно. Просила служить ему, как горячая рабыня.
— Господин? — спросила она.
— И помни о том, что он отказал тебе в разрешении сделать это, — добавил Селий. — Помни, что он с презрением отказался от тебя, что он посчитал тебя неподходящей для себя и отверг, как дешевое рабское мясо.
Эллен, не веря своим ушам, уставилась на него.
Мужчина взял со стола ее тунику, которую он, очевидно, принес сюда заранее, перед тем, как забрать девушку из морозильной камеры, и, тщательно несколько раз сложив ткань, пока не получился маленький, толстый прямоугольник, запихнул ее между зубов Эллен.
— На твоем месте, я бы не стал выталкивать это, — намекнул он ей.
Затем, снова закинув рабыню на плечо, Селий перенес ее в открытый зал чердака и, не развязывая, уложил на спину, прямо на пол.
— Рабыня накормлена и напоена, как Вы приказали, Порт, — доложил молодой человек. — И я проследил, чтобы она облегчилась.
— Хорошо, — кивнул тарнмейстер. — Запрягай тарнов.
Фел Дорон, с ящиком в руках, прошел мимо Эллен, и уложил свою ношу в тарновую корзину.
— А где Терсий? — осведомился Порт Каньо.
— Здесь я, — отозвался Терсий, входя на чердак с внешней платформы, с лампой в руке.
— Ты чего там делал? — спросил Порт.
— Осматривался, — ответил Терсий.
— Скоро вылетаем, — предупредил его тарнмейстер.
— Так я готов, — пожал плечами его помощник.
— Иди, помоги Селию, — велел ему Порт, оглядываясь в сторону входной двери, словно опасаясь вот-вот услышать мужские крики, быстрый топот ног по лестнице и грубые, настойчивые удары копий в двери.
Терсий поставил маленькую лампу, заполненную тарларионовым жиром на полку и, поспешно собрав в охапку ремни сбруй, забежал в зону стойл.
Порт Каньо, вытащив из тайника тарновое стрекало, вошел вслед за ним, и вскоре вернулся с продолговатым свертком в руках. Это был тот самый таинственный сверток, который он закопал в солому перед самым визитом косианских солдат. Положив свою ношу на пол, неподалеку от Эллен, он развернул сверток. Зазвенел металл. Оказалось, что внутри были спрятаны несколько мечей, два боевых топора, несколько арбалетов, а также связки коротких стальных оперенных болтов для них.
Насколько знала Эллен, хранение таких вещей были строго запрещено законом принятым косианскими оккупационными силами. Тирания всегда пытается разоружить своих граждан, причем неизменно под предлогом того, что это делается для их блага, тем самым заставляя людей склонять свои головы, подставляя шеи под хомут государства.
Фел Дорон снова пробежал мимо лежавшей на полу рабыни, на сей раз, пронеся с кухни мешок, битком набитый продуктами. Он уложил мешок в соседнюю тарновую корзину, и выжидающе посмотрел на Порта Каньо.
— Вооружайся, — приказал тот.
Фел Дорон и подошедший в этот момент Терсий, занялись кучей оружия возвышающейся на полу. Каждый взял по мечу и арбалету, и по связке болтов к ним.
— Семь тарнов запряжены в качестве грузовых, — доложил Селий Арконий, выходя из жилой зоны тарнов, — два других без корзин, присоединены к ним и готовы к вылету. А теперь, хотелось бы знать, что все это значит.
Похоже, двух тарнов они собирались оставить здесь.
— Ты не хочешь вооружиться? — поинтересовался Порт.
— Уверен, Вы знаете, что это запрещено, — заметил Арконий.
Пожав плечами, тарнмейстер снова скатал одеяло, обвязал его веревкой и уложил в одну из семи корзин, стоявших около больших ворот.
— Вы улетаете? — спросил Селий. — Что вообще происходит?
— Ты слышал что-нибудь о Бригаде Дельта? — поинтересовался Порт.
— Это — миф, — пожал плечами молодой человек.
— Что Ты об этом знаешь? — уточнил Порт Каньо.
— Немногое, если не сказать ничего, — ответил Арконий.
— Это — организация, состоящая не целиком, но в основном, из ветеранов провальной операции в дельте Воска, — сообщил ему тарнмейстер, — где их предало их же собственное командование, бросив умирать без снабжения и связи. Это мужчины, выжившие в нечеловеческих условиях, которые пробившись из дельты и вернувшись домой, обнаружили, что превратились в объекты для презрения, оскорблений, насмешек и плевков в спину, от людей с которыми они делили Домашний Камень. Позже, как Ты знаешь, предатели во власти открыли ворота Ара перед косианцам и их союзниками, прикрыв это болтовней о дружбе и союзе.