— Когда Порт обратился к тебе, — сказал Селий Арконий, — Ты покачала головой в знак понимания и подтверждения.
Эллен в отчаянии издала тихий стон.
— Ты, шлюха, конечно же, знаешь сигналы кляпа, — заметил он.
Девушка проскулила один раз.
— Ты хочешь, чтобы тебя сбросили с платформы? — осведомился Селий.
Эллен прохныкала дважды.
— Это хорошо, — усмехнулся мужчина.
Конечно, во время обучения Эллен научили сигналам кляпа. Маленькая туника, которую она теперь держала в зубах, была не типична для гореанских кляпов, которые чаще всего состоят из затычки и крепкой привязи, чтобы держать ее во рту. Поскольку девушке часто приходится ходить с завязанным ртом, то знать сигналы кляпа для нее важно. Затыкание рта полезно в качестве наказания, а также просто, чтобы напомнить ей, что она — рабыня. Кроме того, ей могут завязать глаза или надеть капюшон. Оказавшись в такой ситуации невольницы должны учиться реагировать на множество сигналов, например, простые прикосновения к руке, направляющие их, или, как альтернативу, на словесные команды, которым, даже притом, что они ничего не могут видеть, необходимо повиноваться немедленно. Малейшее колебание или неуверенность является поводом для наказания. Таким образом, можно провести испуганную, ничего невидящую рабыню даже по узким, извилистым, запутанным проходам в быстром темпе.
Наконец, тарнстер опустил Эллен в последнюю корзину, в которой было только одеяло, маленький ломоть хлеба, отрезанный от плоского круглого каравая, и маленький бурдюк, по-видимому, заполненный водой.
Эта корзина, футов пять в диаметре и четыре фута высотой, была чисто грузовой, а потому в ней не имелось ничего вроде сиденья или скамьи. Она была сплетена из крепких волокон порядка дюйма или около того толщиной. Эллен, схватившись за борт, встала внутри корзины и посмотрела на Селия Аркония. Слезы неудержимо потекли из ее глаз. Она хотела крикнуть ему, что любит его, что она хочет быть его рабыней, но у нее не было права говорить. Конечно, могло случиться так, что она никогда больше не увидит его, того, о чьем ошейнике жаждала попросить, того, у чьих ног она жаждала стоять на коленях, того, перед кем она мечтала упасть на живот и целовать его ноги, того, к чьей плети она стремилась с любовью прижаться губами, чьи сандалии она хотела покорно, на четвереньках, приносить в зубах, того, для кого она жаждала быть самой презренной и преданной из любящих рабынь.
«Свяжите и избейте меня, — хотела она крикнуть ему, нисколько не сомневаясь в том, что он был увлечен ею, что она была объектом его желания. — Свяжите меня и выпорите меня! Научите меня своей плетью тому, что я есть, и тому, что вам требуется от меня как, от вашей рабыни. Свяжите и накажите меня, чтобы я могла в экстазе кричать в своих путах, наконец-то сознавая себя вашей, полностью вашей, ваша законной рабыней!»
Но она ничего не могла ему сказать. Зато он мог сказать ей.
— Запомни, — бросил мужчина, — что Ты просила и была отвергнута, что тебя презирали, что от тебя отказались, как от дешевого рабского мяса.
Эллен жалобно проскулила один раз. В его глаза, она это видела, светилось только презрение и ненависть.
— Груз на месте, — доложил Селий, повернувшись к Порту.
Слезы брызнули из глаз Эллен. Она, что было сил, закусила затыкавшую ее рот тунику.
Тарнмейстер поднял руку, и Фел Дорон, а за ним Терсий Майор повторили этот сигнал.
— Селий! — позвал Порт Каньо.
Молодой человек отвел полный презрения, высокомерный взгляд от обезумевшей, отвергнутой, рыдающей рабыни и повернулся к своему начальнику.
— Порт? — спросил он.
— Ты был внизу, — вспомнил Порт. — Ты выяснил причину волнений в городе? Из-за чего там так раскричались?
— Да, — кивнул Селий Арконий. — Талена пропала из дворца.
Порт усмехнулся и, махнув рукой вперед, дернул за поводья, посылая своего тарна выйти из пространства чердака на платформу, а уже через мгновение тарн подпрыгнул в воздух, расправил крылья, на миг спустившись вниз, а затем, внезапным резким ударом своих могучих крыльев, послал себя ввысь. Тарновая корзина, прикрепленная к сбруе птицы, скользнула на своих подбитых кожей полозьях с платформы, и пугающе закачалась на веревках под птицей. Порт держал птицу довольно низко, относительную медленно пролетая между башен города. Через мгновение тарн Фела Дорона покинул платформу, утащив за собой корзину с седоком. Потом настала очередь каравана тарнов во главе птицей Терсия Майора. Все тарнстеры держали небольшую высоту, в полной тишине стремительно скользя сквозь лес высоких цилиндрических башен к стенам, оставляя за спиной три луны, а потому оставаясь для всех невидимыми.