Корзина покачивалась на длинных веревках. Эллен заставила себя разжать одну руку и потрогала натянутый трос, вокруг которого вились и трепетали ее волосы, развеваемые ветром. «Как здесь здорово, — думала она. — Но хочется надеяться, что эти веревки выдержат. Какими тонкими они кажутся! Как прекрасен этот мир! Как он естественен! Но как страшно быть женщиной и жить в этом мире, живущем по законам природы! И все же, я не хочу жить в каком-либо другом месте, кроме как в этом мире. Здесь есть мужчины, такие как Порт Каньо и Селий Арконий! Я даже представить себе не могла, что такие мужчины могут существовать. Здесь я — женщина.»
Эллен коснулась своего ошейника. «Чем еще могла бы быть женщина Земли перед такими мужчинами, кроме как рабыней? Но я все равно не хочу жить где бы то ни было, кроме этого мира. Я — женщина. Я узнала это на Горе. Мне преподали то, что это означает во всей истинности, глубине и изобилии этого. Лучше ошейник на Горе, чем трон на Земле! Как великолепно, быть женщиной и жить в мире со своей природой, на планете, на которой я должна занимать свое законное место согласно закону природы, место у ног мужчин!»
Тарн размеренно и плавно бил крыльями воздух над ее головой.
Впереди она уже могла разглядеть маяки, установленные на стенах Ара.
Мимо промелькнула крыша невысокой башни, на крыше которой, среди досок и каких-то обломков Эллен успела заметить голую рабыню, прикованную за запястья цепью к кольцу. Девушка смотрела вверх на проносившихся над ней тарнов.
«Полагаю, что над ней хорошо доминируют», — с усмешкой подумала Эллен.
Впереди она уже ясно видела стены, внутренняя была выше, но верхний край наружной стены был виден с высоты их полета. Караван в ночной тишине плавно приближался к ним.
В памяти Эллен вдруг снова всплыло замечание Порта, «если минуем», заставив ее задрожать от страха. Оставалось только надеяться, что он знал что делал, и что, то место стен, к которому они держали курс, было выбрано неслучайно.
Дело в том, что ночью в небе над городом могла быть натянута противотанрновая проволока, но пока не было никаких признаков таковой.
Кстати, пролетая над внутренней стеной, Эллен успела заметить на ней человека смотревшего вверх. Она решила, что это был гвардеец Ара. По крайней мере его униформа указывала именно на это. И он не сделал даже попытки дать сигнал на снижение каравану тарнов, как и не помчался поднимать тревогу.
Теперь стены Ара и его огни, остались позади. Караван по-прежнему держался на небольшой высоте, проносясь над открытой местностью. Временами Эллен видела огни каких-то разбросанных по округе деревень.
Ей вспомнился тот здоровяк крестьянин, один вид которого так взбудоражил Коринн, что она убежала с площадки прачечной, даже не закончив своей работы. Эллен ее поступок показался очень странным. Сама она, конечно, оставалась у корыта до тех пор пока не достирала все свое белье.
В тот день город был охвачен волнениями, связанными, по словам Селия Аркония с предполагаемым исчезновением из дворца Талены, самой Убары Ара. Быть может, она отбыла по некому секретному государственному делу, и к настоящему времени уже вернувшись во дворец, снова восседала на троне Ара. Скорее всего, дело было именно так. В конце концов, Убары, принимая во внимание стены, ворота, пароли, охранников, так просто не исчезают. Она вспоминала, разговоры о том, что Мирон, бывший Полемаркосом, командующим оккупационными силами, предположительно вошел в город. По-видимому, это было необычно. Эллен слышала, что Талена отдала ему прекрасную рабыню, которую звали Клодия, дочь бывшего администратора Ара.