— Молодым людям предоставили компенсацию, — признал офицер.
— А я могу узнать насколько большую, Господин? — полюбопытствовала Эллен.
— Значит, тебе захотелось получить подсказку относительно твоей ценности, так ведь, клейменая шлюха? — уточнил он.
— Да, Господин, — не стала отрицать девушка.
— Кос известен своей либеральностью и беспрецедентным великодушием, — усмехнулся косианец.
— Да, Господин, — согласилась Эллен.
— Пять медных тарсков каждому, — сообщил он ей.
— Спасибо, Господин! — поблагодарила его девушка.
— Все вы тщеславные самки уртов, — буркнул маршал, отворачиваясь.
— Да, Господин! — обрадовано крикнула ему вслед Эллен.
В большинстве городов это было что-то около целой сотни бит-тарсков. Почти по пятьдесят бит-тарсков на каждого мальчишку. Скорее всего, они не увидели бы таких денег до тех пор, пока им не выделили бы их собственные наделы земли, и они не начали бы продажу своего собственного урожая. Это было, как мы помним, именно той ценой, за которую Мир продал ее Тарго. Это конечно было не очень много, но это было той ценой, которую Тарго, профессиональный работорговец, заплатил за нее, причем рассчитывая получить прибыль от перепродажи целых пяти тарсков. Правда, Эллен так и не узнала, сколько отдал за нее Порт. Несколько раз в тот момент, когда хозяин, как ей казалось, был в хорошем настроении, она собиралась подползти к нему на животе, обхватить его щиколотки своими маленькими ладошками, и, целуя его ноги, попросить поделиться с ней этой информацией. Но, каждый раз, в последний момент ей не хватало духу. Порта нельзя было бы назвать терпеливым мужчиной. Кроме того, она помнила, что любопытство не подобает рабыне, по крайней мере, так предполагается. А быть наказанной ей совсем не хотелось. Но ее все равно мучило любопытство, мучило до крайности. Она не сомневалась, что за последнее время она сильно выросла в своей неволе, в красоте, походке, реакциях и даже в умениях в различных домашних работах предположительно подходящих для рабыни. Например, теперь у нее получались крошечные, красивые, ровные, аккуратные стежки. Безусловно, пойманные ею на себе на улицах Ара мужские взгляды не предполагали, что мужчины будут предлагать за нее цену исходя из ее навыков как поварихи или швеи. Фактически на улицах Ара ее принимали за простую, красивую гореанская кейджеру, одетую в короткую тунику, за не более, чем одну из гореанских рабских девок. А с другой стороны, что для нее могло быть в этом удивительного или неподходящего, если она теперь и была, всего лишь одной из гореанских рабынь! Надо признать, что в целом Эллен была довольным той компенсацией, что была предоставлена мальчишкам, и, признаться, она сильно сомневалась, что, когда дело касалось таких вопросов, косианцы были щедрее представителей любого другого города. Награда в десять медных тарсков казалась ей значительной. Очевидно, маршал расценил ее как приемлемое рабское мясо, возможно даже превосходное рабское мясо, годное для ошейника!
«Ну что, Селий Арконий, вот тебе снова», — подумала она. Однако Эллен особенно не рассчитывала, что когда-нибудь сможет дорасти до цены в серебряный тарск. «Но это было бы замечательно, если бы за меня кто-нибудь предложил столько», — размечталась рабыня. — «Сколь немногие из женщин оказавшись на рынке, уходили с него по той цене, какую они фактически стоили, по мнению мужчин!»
Свободные женщины думают, что они так высоки и драгоценны? Ну так давайте разденем их, выведем на сцену торгов и посмотрим, сколько за них предложат! Пусть они получат некоторое представление относительно того, чего они реально стоят!
Так что, очень немногие женщины, думала Эллен, стоя вниз головой, — имеют представление о том, сколько они фактически стоят, как женщины, как самки. Какова могла бы быть их стоимость в денежном эквиваленте на невольничьем рынке? Безусловно, об этом трудно судить наверняка, поскольку здесь присутствует слишком много переменных, влияющих на цену. Если рынок перенасыщен, самая лучшая красотка может пойти за бит-тарски, а если женщин недостаточно, то и за кувшинную девку могут не пожалеть серебряного тарска. А некоторые мужчины ради того, чтобы привести к своему рабскому кольцу особую женщину, готовы заплатить за ней любые деньги, и могут предлагать такую цену, которая будет непостижима для других.
В конечном итоге, можно сказать, что та или иная женщина может стоить столько, сколько тот или иной мужчина заплатит за нее.
Спустя несколько минут их темноты вынырнул человек в тунике черно-серого цвета касты Кузнецов. Он снял с девушки ошейник вместе с пристегнутым к нему жетоном, после чего по-быстрому использовал ее и отвязал от козел. Согнув Эллен в ведомое положение, удерживая голову у своего бедра, кузнец завел ее за палатку маршала и приковывал цепью на ночь.