Эллен поспешила к стойке с амфорой. На ее ягодицах горела красная полоса, оставленная хлыстом. Конечно, это было оскорбительно, особенно, то, что удар был нанесен не мужчиной, а подростком. Безусловно, парень, которому было лет пятнадцать — шестнадцать, к настоящему времени уже развлекался с рабынями вроде нее. Впрочем, хотя его удар был болезненным и оскорбительным, Эллен не сердилась на него. В действительности, это напомнило ей, что она была рабыней, что это могло быть с ней сделано, и что она постоянно находилась под угрозой наказания. Эллен, тыльной стороной правого запястья, смахнула слезы с глаз. Мальчишка тоже не был сердит на нее. Он просто поторопил ее. В этот момент девушка вдруг поняла, к некоторому своему удивлению, что ей скорее понравилось то, что она была ударена. Теперь боль была теплой и по-своему приятной, а ее отголосок напоминал ей, что она подверглась наказанию, подчеркнувшему окончательное и категорическое доминирование, которого она, как женщина жаждала, и это больше не было для нее секретом.
В праздничном лагере, помимо живого товара, к каковому относилась Эллен, торговали множеством других вещей, ставших добычей косианских завоевателей. Здесь можно было найти изделия из кожи и металлов, ткани, предметы искусства, мебель, безделушки, инструменты, оружие, лекарства, фургоны, телеги, драгоценные камни и так далее. Бойко шла торговля продуктами питания. Помимо рабынь здесь продавали и других животных таких как верры, боски и тарларионы. А в одном месте Эллен даже видела или, поскольку ящики были по большей части закрытыми, правильнее будет сказать, частично видела, гигантских, покрытых мехом животных, которых она не смогла идентифицировать. Эллен даже не смогла бы сказать, были ли они двуногими или четвероногими. Она только слышала угрожающее рычание и видела дикие глаза в просвете между крепкими брусьями и блеснувший в лучах заходящего солнца белый кривой клык. Возможно, это были медведи или тигры, но не исключено, что это могли быть хищники даже больше сильные и свирепые.
По прикидкам Эллен в лагере собралось порядка десяти — двенадцати тысяч мужчин.
Наполнив свой кувшин ка-ла-ной из амфоры, она вернулась к своей работе. Эллен не забыла, что кто-то подзывал ее, требуя вина, и направилась к тому месту. Правда, она была уверена, что к настоящему времени того мужчину уже обслужила другая рабыня, но, на ее взгляд, было бы неправильно, не вернуться туда. Девушка полюбовалась своим краснофигурным кувшином, красного цвета рисунок казался ярким, свежим и волнующе красивым на гладком, покрытом глазурью, черном фоне. Это напомнило ей похожие сосуды, виденные ею в музейных экспозициях, посвященных Древней Греции. Эллен не сомневалась, что методика и стиль этого и ему подобных сосудов брали начало в ее прежнем мире, что их характер и стиль, можно было проследить от работ древних земных мастеров. На взгляд Эллен этот кувшин был красивым и ценным, но здесь о таких вещах даже не задумывались, поскольку они были распространены, дешевы и привычны. Их использовали для разлива обычного ка-ла-на, причем доверяли даже рабыням. Изображения на кувшине были нанесены с обеих сторон и в целом повторялись. На каждой стороне была одна и та же сценка, нагая женщина, по-видимому, рабыня, стояла на коленях перед мужчиной, вероятно, ее господином, державшим в руке плеть. Руки женщины скованные цепью тянулись к мужчине, словно в мольбе. А тот смотрел на нее сверху вниз, по-видимому, обдумывая ее прошение, возможно, о прощении или о милосердии. Ясное дело, это ему было решать, что сделать с ней. Эллен, для устойчивости держала кувшин прижатым к себе, чувствуя, как он приятно холодит ее кожу. Немного вина выплеснулось через край и теперь струйкой стекало по ее бедру.
Вдруг она услышала звериный рев и завывание. Девушка предположила, что этот ужасный звук прилетел от одного из больших ящиков стоявших примерно в двухстах ярдах от того места, где она находилась. Признаться ее брали сомнения, что мужчины захотят купить таких существ. Интересно, зачем они привезли их сюда, задавалась она вопросом. Впрочем, ей уже стало не до любопытства, надо было бежать туда, где мужчина поднял руку с кубком, требуя вина.
Ранее днем, после купания в бассейне, Эллен и тех девушек, что были связаны с ней за лодыжки, накормили, напоили и отвели к выставочной клетке, одной из более чем пятидесяти расставленных в лагере. Пока они стояли около клетки, по-прежнему с веревкой на ногах, им жировым маркером нанесли номера их лотов. Цифры были написаны на левой груди, поскольку так было удобнее мужчинам, большинство из которых являются правшами. Следом шел писец доской, к которой были прицеплены несколько листков бумаги, и записывал номера и имена лотов. Те девушки, у которых на тот момент еще не было имен, были названы, в целях учета. Эти временные клички после продажи могли быть оставлены им, или изменены по желанию покупателя. Некоторые из имен звучали очень красиво, и все они были подходящими для рабынь.