— Шпионившая рабыня, — сказал один из мужчин, словно переводя, сказанное животным.
— Нет, Господин! — воскликнула Эллен.
«Как такое может быть, — спросила она себя, — что животное могло говорить?»
Эллен была уверена, что произнесенное животным было в некотором смысле понимаемо. В его звуках присутствовала некая артикуляция, тонкая, но ясная и вполне заметная, отличающая эти звуки от рычания животного, хотя и напоминавшая их.
— Ну, давайте посмотрим на нее, — предложил другой мужчина.
Эллен почувствовала, как гигантская, когтистая лапа животного схватила ее за волосы и потянула ее голову назад и вверх.
— Смазливая, — прокомментировал кто-то из них.
— Простушка, — сухо бросил Мир, отчего на глаза Эллен навернулись слезы обиды.
— Позиция, — приказал другой мужчина.
Почувствовав, что зверь выпустил ее волосы, Эллен приняла подобающую ей позу, с широко расставленными коленями, прямой спиной, поднятой головой, прижатыми к бедрам руками.
— Рабыня для удовольствий, — хмыкнул один из незнакомцев.
— Это очевидно, — усмехнулся другой.
Эллен засомневалась было, не должна ли она была в присутствии Мира держать колени сжатыми, но при этом мгновенно, совершенно естественно, даже не задумываясь, приняла позу рабыни для удовольствий.
Увидев ухмылку Мира, она густо покраснела и сжала колени.
— Колени широко, шлюха, — приказал ей мужчина.
Эллен снова развела колени.
— Шире! — бросил он.
Рабыня подчинилась.
— Еще шире!
Как уязвимо, как беспомощно, физически и психологически, чувствует себя женщина в такой позе, позе гореанской рабыни для удовольствий!
— Как тебя зовут? — спросил мужчина.
— Эллен, Господин, — ответила рабыня.
— Кому Ты принадлежишь?
— Государству Коса, Господин.
— Ты — рабыня обслуживающая лагерь? — уточнил мужчина.
— Да, Господин.
— Клеймо, — скомандовал он.
Девушка быстро приподнялась на коленях и повернулась левым бедром к спрашивавшему, одновременно заведя руки за спину, словно они были закованы в наручники. Это — одна из позиций демонстраций клейма.
На губах Мира зазмеилась понимающая ухмылка, снова бросившая Эллен в краску. «Как я ненавижу его», — подумала она, но осталась в том же положение, общем позе показа клейма. Ее запястья, заведенные за спину, почти касались одно другого. Это положение подчеркивает форму груди и, учитывая положение рук, является вызывающе символичным.
Думаю, что даже землянин, из тех, что никогда не допускал даже мысли о возможности женского рабства, если, конечно, таковые существуют в природе, или даже не представлял себе особенную для него женщину, лежащей раздетой и связанной по рукам и ногам на коврике в ногах его кровати, беспомощной и дрожащей от страха, увидев это, смог бы понять значение этого положения. Уверена, это заставит его задуматься о таких понятиях как женское рабство, подчинение, повиновение и неволя. Не могло ли случиться так, этот вид или образ, подобно вспышке молнии ослепил бы его, изменив навсегда, высветив для него возможность, которая могла бы превратить его из распропагандированной, управляемой, послушной марионетки, стремящейся ублажить тех, кто втайне ненавидит и презирает его и мужчину в нем, в человека внезапно пробудившегося, внимательного к далеким крикам, услышавшего давно молчавшие барабаны, узнавшего о приливах и отливах, о временах года и движении планет, о правде природы?
Кроме того, конечно и очевидно, эта позиция позволяет легко накинуть наручники на запястья рабыни.
— Обычное клеймо кейджеры, — заметил мужчина.
— Низкая рабыня, — добавил другой.
— Точно, — поддержал его третий.
Тот из них, что потребовал показать клеймо, махнул рукой, и Эллен немедленно вернулась в первую позицию.
— У нее есть номер лота? — поинтересовался второй.
— Да, — ответил ему первый, склонившись над ней, — сто семнадцать.
— Низковато для такой как она, — буркнул Мир.
Эллен от обиды прикусила язык.
— Кто послал тебя? — спросил первый из них.
— Никто, Господин, — ответила напуганная Эллен. — Я шла к маркитантам с поручением, доставить еще вина к стойке, к которой я приписана.
Зверь за ее спиной снова что-то проговорил или прорычал.
— Ты следовала за нами, — сказал второй мужчина. — Ты пряталась снаружи.