— Да, — не стал отрицать Мир. — Именно в моем доме она была заклеймена и получила первый ошейник.
— То есть, она когда-то тебе принадлежала? — удивился мужчина.
— Совершенно верно, — подтвердил работорговец.
Эллен не поднимала головы, уставившись в землю. Все правильно, Мир был ее первым господином.
— Она — варварка, не так ли? — уточнил его собеседник.
— Да, — кивнул Мир.
— Похоже, она так тебя и не забыла, — усмехнулся мужчина.
— Ты порол ее? — полюбопытствовал другой.
— Конечно, — признал Мир.
— Это твоя рука нанесла ей первый удар? — спросил его третий.
— Да, — кивнул Мир.
— Тогда понятно, они никогда не забывают свою первую порку, — заметил первый.
— Она — очарованная, ищущая любви рабыня! — внезапно рассмеялся второй из мужчин.
Эллен с трудом сдерживала рвущиеся наружу рыдания.
— Какая она самонадеянная шлюха! — засмеялся первый.
— Они готовы умереть за своих хозяев, — поддержал его смехом третий.
— Давайте все же убьем ее, — встревожено предложил четвертый.
Одно из животных рыкнуло, словно поддерживая его.
— Кардок голоден, — сказал третий, который, казалось, понимал звуки животных.
— И то верно, давайте отдадим ее нашим друзьям, — поддержал первый мужчина.
— Они съедят ее живьем, — усмехнулся переводчик.
— Да уж, любят они живую пищу, теплую и кровавую, — покачал головой второй.
— Кричать будет, — предупредил третий.
— Заткнем ее симпатичный ротик, — усмехнулся четвертый, — она даже не пикнет.
— Ты, действительно, шла по поручению? — спросил Мир у стоявшей на коленях и трясущейся от ужаса рабыни.
— Да, Господин! — с жаром заверила его Эллен.
— Тогда очень скоро, — проговорил он, — ее отсутствие будет обнаружено. А это чревато облавой и обыском палаток.
— Они не найдут ее, — отмахнулся первый.
— Но облава будет, в любом случае, — пожал плечами Мир. — А я, со своей стороны, не стремлюсь подставить наше дело и наших друзей, под официальное расследование.
— Короче, что Ты предлагаешь? — осведомился с мужчина с фонарем.
— Что Ты поняла из того, что видела? — спросил Мир обращаясь к рабыне.
— Я ничего не понимаю, Господин, — поспешила заверить его Эллен. — Я всего лишь животное, никчемное, незначительное животное, рабыня, Господин!
— Будешь ли Ты говорить о том, что Ты видела? — поинтересовался Мир.
— Нет, Господин! Нет, Господин! — воскликнула девушка.
— Впрочем, даже если Ты и расскажешь о том, что Ты здесь видела, — усмехнулся ее бывший хозяин, — это никого не заинтересует, здесь нет ничего интересного, так что говорить об этом было бы бессмысленно. Мы — просто укротители зверей, как Ты можешь видеть. Такой бизнес не является чем-то неизвестным. Наши бумаги в порядке. Животные содержатся под отличным контролем.
— Да, Господин, — согласилась Эллен.
— Ты понимаешь это? — уточнил он.
— Да, Господин, — заверила его рабыня.
— Я знаю эту рабыню, — сообщил Мир своим спутникам. — Она — глупая, простоватая девка. Это я доставил ее сюда. В дело были вовлечены личные мотивы. Нет, не то, что вы подумали, поскольку она никчемная.
Эллен со страданием в глазах посмотрела на него.
— По этим личным мотивам и причинам довольно специфического характера, мне показалось забавным доставить ее сюда и поработить.
— Она что, доставила тебе неприятности на Земле? — полюбопытствовал один из мужчин, вызвав загадочную улыбку на лице Мира. — Быть может, она когда-то без приглашения вошла в дверь перед тобой, полагая, что имеет на это право?
— Возможно, она бросила на тебя надменный взгляд или заговорила с тобой излишне непочтительно? — предположил другой.
Только сейчас до Эллен начало доходить, с какой легкостью землянка, сама того не понимая, будучи уверенной в себе, считая себя в безопасности, может заслужить рабский ошейник. Движения, взгляда, слова, жеста, которые могли быть вызваны всего лишь раздражением момента или дурным настроением, обращенные к обычному на вид земному мужчине, привыкшему к такому обращению, могло бы быть достаточно, чтобы вызвать фатальные последствия, если на самом деле это окажется мужчина другого вида, менее терпимый и не столь любезный, как те, на которых она была приучена безнаказанно срывать свою злость, мелочность и презрение. «Мы вернемся за ней, — мог бы сказать гореанский работорговец. — И пусть она не знает об этом, но она только что заслужила свидание с рабским железом». Насколько по-другому стали бы вести себя женщины Земли перед своими мужчинами, думала Эллен, если бы они понимали, что однажды могут оказаться у его ног, на животе, раздетыми и закованными в его цепи.