— Ты хорошенькая, — заметила одна из девушек, которые прежде не сочли нужным даже взглянуть в ее сторону.
— Спасибо, — пробормотала Эллен.
— Ты танцуешь в стиле Турии или Ара? — полюбопытствовала другая рабыня.
— Я не знаю так, — растерялась Эллен.
— Возможно, — предположила третья, — Ты покажешь что-нибудь из Шенди или Тахари?
— Я даже не умею танцевать! — внезапно призналась Эллен.
— О, да! — хмыкнула одна из танцовщиц и весело рассмеялась.
Другие недоверчиво посмотрели на нее и отвернулись.
— Там просто столпотворение! — шепотом сообщила одна из девушек, выглянув в щель между занавесок.
Эллен встала на ноги, и внезапно замерла, напуганная звоном колокольчиков, привязанных к ее левой лодыжке. Впервые со времени своего обучения, она носила такие аксессуары. Трудно было с чем-то спутать значение и посыл этих чувственных звуков. Они были возбуждающими, настойчивыми, провокационными, волнующими, эротичными. Некоторые рабовладельцы держат своих рабынь в колокольчиках в своих апартаментах. Другие могут использовать их иногда, повязывая перед тем, как уложить кейджеру на меха, чтобы наслаждаться ей, беспомощно бьющейся в муках экстаза под перезвон колокольчиков. Корме того, звук, даже в полной темноте, сигнализировал о присутствии рабыни. Порой новообращенных рабынь первое время держат в колокольчиках, чтобы они скорее привыкали к своему новому состоянию. Довольно трудно ходить, звеня колокольчиками, и не осознать себя женщиной и рабыней. Так что Эллен была неплохо снаряжена как для танца, так и просто на всякий случай.
Затем она подошла к занавесу. Каждое ее движение сопровождалось перезвоном закрепленных на ней рабских колокольчиков. Фэйке была прекрасна. «Ах, если бы только я могла так танцевать», — мрачно подумала Эллен, со своего места не видевшая внешнего надсмотрщика, но не сомневавшаяся, что он был там, в любой момент готовый предупредить танцовщицу щелчком плети, а в случае необходимости или полезности приложится и к ее спине.
Эллен в отчаянии окинула взглядом толпу. Народу было много, возможно, не меньше пары сотен человек. Они занимали все свободное пространство вокруг усыпанного песком круга. В нескольких первых рядах зрители сидели со скрещенными ногами вплотную друг к другу. За их спинами люди стояли на ногах, причем последние стояли вплотную к самым шестам, на которых держался занавес. В толпе присутствовали цвета множества каст, среди которых Эллен также разглядела нескольких солдат. Похоже, устроители продали много острак. А вот женщин в толпе не было ни одной. Таким образом любые факторы, которые могли бы подействовать на танцовщиц смущающе отсутствовали. Рабыни танцевали только для мужчин, для гореанских мужчин. Кстати, кое-кого из зрителей Эллен видела прежде в лагере, а некоторых из них даже обслуживала около амфоры Каллимаха. Например, в толпе она заметила писца, который размещал ее в выставочной клетке. А вот Мира она не заметила, сколько ни присматривалась. «Итак, — подумала Эллен, — по его желанию я оказалась здесь, чтобы меня оскорбили и избили. О да, теперь я буду знатно наказана за то, что посмела предположить, что он мог бы питать ко мне интерес, интерес как к рабыне! Более того, он оскорбляет меня еще и своим отсутствием! Он даже не счел нужным прийти и полюбоваться на то, как я выступлю, и по результатам выступления буду мучиться, получая удары, назначенные мне им в качестве наказания за мою воображаемую дерзость. Ну что же, благородный Мир с Земли, да будет так! Вот только я уверена, что Вы действительно находите эту земную шлюху интересной для себя, что бы Вы там не заявляли! Уж не думаете ли Вы, что рабыня не знает значения взглядов владельца?»
Эллен шагнула в сторону от щели в занавесе, пропуская Фэйке, вспотевшую, тяжело дышавшую, но довольно улыбавшуюся, проскользнувшую внутрь. Вместо нее, повинуясь размаху плети внутреннего надсмотрщика на песок направилась другая девушка.