— Вон та, — кивнул дежурный.
Перед указанной клеткой девушка опустилась на колени, после чего охранник развязал ей руки и смотал веревку, на которой вел ее сюда, как какого-нибудь верра, от самого огороженного шелком круга, в котором она вместе с другими рабынями должна были развлекать мужчин.
Стоя на коленях, Эллен с нехорошим предчувствием уставилась на крохотное помещение, дверца которого распахнулась перед ней.
— Внутрь, шлюха, — буркнул дежурный.
Девушка встала на четвереньки перед узким входом и вскрикнула от удивления, боли и обиды, ткнувшись лицом в землю. Кто-то из мужчин, недолго думая, отвесил ей болезненный пинок. Эллен торопливо и неловко вскарабкалась на четвереньки, поспешно юркнула внутрь и, врезавшись в прутья, услышала довольный смех стражника. Она быстро поджала ноги, чтобы не получить по ним дверью, которую тут же захлопнул дежурный. За ее спиной два раза клацнул металл, засов и замок встали на свое место. Эллен, не без труда из-за крайне ограниченного пространства, пробороздив кожей по стальным прутьям, повернулась лицом к входу в свою тесную камеру. Затем она встала на колени и, в страдании схватившись за решетку, выглянула наружу. Саму ее в этой клетке рассмотреть можно было с трудом из-за узких просветов между прутьями.
— Пожалуйста, Господин, — испуганно прошептала Эллен.
— Заткнись, рабская девка, — бросил дежурный.
— Да, Господин.
— Ее там едва видно, — заметил охранник.
— Ничего, я смогу хорошо рассмотреть ее позже, — сказал дежурный, — когда она окажется на сцене торгов.
— Возможно, со временем, — сказал охранник, обращаясь к запертой в клетке рабыне, — Ты поумнеешь.
— Я надеюсь на это, Господин, — вздохнула Эллен.
— Для тебя будет лучше, сделать это как можно быстрее, — добавил он, отворачиваясь и направляясь по своим делам.
— Да, Господин, — сказала Эллен ему вслед.
Мгновением спустя, позвякивая ключами, ушел и дежурный.
«Это сделал со мной Селий Арконий, — подумала Эллен, изо всех сил сжимая пальцы на прутья. — Как я его ненавижу!»
Торги начались еще предыдущим вечером, и первая партия из приблизительно трех, а то и четырех сотен женщин самого разного качества была довольно быстро распродана, причем частично оптовыми партиями. Казалось, что стратегия торговцев, состояла в том, чтобы перемешать лоты так, чтобы первосортный товар имелся в наличии в течение всех трех вечеров торгов. В среднем одна продажа занимала всего пару-тройку енов, тем не менее, по слухам Эллен было известно, что торги следующего, третьего дня, планируют начать пораньше, чтобы за последний день гарантировано избавиться от всего накопленного товара. Вообще-то, все говорило о том, что косианцы не ожидали возникновения конкуренции и интенсивных торгов из-за очень многих девушек. Однако покупатели проявили явный и значительный интерес к нескольким из выставленных лотов, больший, чем ожидали оптовые торговцы, коими фактически являлись косианцы. Здесь, конечно, присутствовало много профессиональных работорговцев. Было ясно, что в целом их интерес заключался в скупке самых дешевых девушек, для которых этот праздничный лагерь оказался местом первой продажи. Естественно, это делалось с целью последующей дрессировки и перепродажи в будущем. Подобная тактика была чем-то вроде спекуляции или долговременных инвестиций.
Клетка Эллен и несколько подобных, но больших размером клеток, некоторые из которых мало чем отличались от выставочных, находилась в месте, огороженном натянутыми между вкопанными в землю столбами веревками. Большинство клеток, само собой, были не пустыми. Это огороженное место соседствовало непосредственно с областью торгов, находясь позади нее. В одном конце этой области располагалась большая сцена, высотой около двух ярдов и футов двадцать диаметром, с широкими ступенями с каждой стороны, по которым живой товар было удобно выводить на ее поверхность, а затем столь же непринужденно уводить к покупателям. Зрительный зал, если можно так выразиться, располагался под открытым небом и представлял собой нескольких рядов часто поставленных скамей. Скамьи установили на склоне небольшого холма, оттого ряды получились полукруглыми и каждый следующий ряд был выше предыдущего. Для освещения сцены, возведенной как раз у подножия холма, с наступлением темноты зажигали факел.
Все тело Эллен жутко болело, ноги подкашивались и почти на каждом шаге норовили зацепиться одна за другую, фактически девушка в колонне, едва могла идти, но шла. В общем, писец, направивший ее из танцевального круга в тесную клетку, по крайней мере, в одном был не прав. Когда ее выпустили, а точнее вытащили из клетки, она не то, что бежать на торги, она идти-то туда могла с большим трудом. Однако, по мере ходьбы, постепенно, шаг за шагом, благодаря неспешным движениям и сопутствующим сокращениям и растяжениям мышц ее конечностей, боль, поселившаяся в теле начала рассеиваться.