«Я иду к месту, где мною будут торговать! — думала она. — Интересно, захотел бы какой-нибудь из моих бывших коллег-мужчин сделать предложение цены за меня, чтобы владеть мной. Или они купили бы меня ради того, чтобы освободить? Могли ли они быть настолько глупы? Очень вероятно. Отказались бы они от возможности владеть чем-то столь драгоценным, столь восхитительным и желанным, как я? Возможно. И даже, скорее всего. Или, быть может, это было тем, о чем они втайне мечтали? Как знать, возможно, кое-кто из них, действительно мечтал увидеть меня у своих ног, голой и закованной в их цепи. Интересно, были бы они в такой ситуации столь глупы, чтобы освободить меня? Вероятно, поскольку они настоящие ослы. И предполагается, что я должна была бы делать вид, что благодарна им за это! Но не исключено, что некоторые из них не оказались бы столь глупы, чтобы подарить мне свободу. В конце концов, у гореан есть поговорка, что только дурак освободит рабыню. Правда, те мужчины, которых я знала на Земле, как раз такими дураками и были. Скорее всего, они освободили бы меня. Сейчас мне трудно сказать это наверняка. В любом случае я не уверена, что хотела бы принадлежать кому-либо из них. Не думаю, что они хотя бы представляют, как следует обращаться со мной. Сомневаюсь, что им вообще известно, что делать с рабской девкой».
Эллен прикинула, что на этой цепи было двадцать рабынь, вероятно, лоты со сто пятнадцатого по сто тридцать четвертый. Также она предположила, что скоро они должны добраться до большой сцены. Ее догадка была почти, если не полностью, правильна, поскольку их караван подвели к специальному проходу, одному из нескольких, подготовленных примерно в полусотне ярдов от места проведения аукциона. Таких проходов, огороженных натянутыми на столбах лентами, здесь было много, и почти в каждом из них находилась цепочка скованных в караван, ожидающих рабынь. Они в целом были предоставлены самим себе, отдыхали сидя, стоя на коленях или лежа, в зависимости только от того, что позволяло им ограничение, наложенное на них способом сковывания. Одни девушки были спокойны и перешептывались друг с дружкой, другие, особенно находившие в почти опустевших или в самых близких к зоне торгов проходах, тревожно озирались, сверкая бледными лицами. Эллен отметила, что в большинстве проходов девушки были скованы тем же способом, что и в их цепочке.
— Это — ваш проход, — сообщил дежурный, когда группа Эллен была введена внутрь. — Вы останетесь здесь, и выйдете только незадолго до начала вашей продажи. Здесь можете делать что хотите, вам даже не запрещается разговаривать, только негромко, но вставать без разрешения вы не можете.
— Господин, — подала голос сто пятнадцатая, — я могу говорить?
Мужчина окинул ее пристальным взглядом, и его лицо скривилось в гримасе раздражения, казалось бы, мелочь, но тому, кто прикован к цепи она не сулила ничего хорошего. Однако мгновением позже, по-видимому, найдя девушку вполне приемлемой, он кивнул и коротко бросил:
— Говори.
«Конечно, она настоящая красавица, — с завистью подумала Эллен. — Полагаю, что у такой красотки, как она, куда больше шансов, чем у других, получить подобные привилегии. Держу пари, что эта соблазнительная лиса, прекрасно знает, насколько она красива. Не потому ли она такая смелая? Уверена, что именно поэтому. Интересно, а мне в подобной ситуации разрешили бы говорить? Возможно. Впрочем, обычно девушка мало чем рискует, спрашивая разрешения говорить. Наказать за это могут крайне редко. В конце концов, как еще рабыня может говорить, если она не имеет права попросить разрешения сделать это?»
— Сколько времени, Господин, осталось до нашей продажи? — спросила сто пятнадцатая.
«Насколько же она отважная», — подумала Эллен.
— Думаю, — ответил он, обводя взглядом проходы и ожидающих в них своей участи женщин, и прикидывая длины цепочек, — не меньше двух анов.
«Как долго!», — воскликнула про себя Эллен.
— Спасибо, Господин, — поблагодарила спрашивавшая девушка.
«Похоже, он не отказался бы владеть ей, — предположила Эллен. — Интересно, а захотел бы он владеть и мной тоже? Все возможно. Подозреваю, что я сделала бы для все что угодно, и вполне преуспела бы в этом».