— Позже вас накормят и напоят, и разрешать облегчиться, — добавил мужчина.
— Да, Господин, — отозвалась сто пятнадцатая, — спасибо, Господин.
Дежурный отвернулся и ушел, немного позже вернувшись с другой колонной невольниц, заведя их в следующий проход. Время от времени, он появлялся снова, один за другой приводя новые караваны девушек в тот или иной проход подготовительной зоны.
Эллен подняла запястье, и осмотрела браслет, сомкнутый на нем. Конечно, нечего было и думать о том, что она сможет стянуть его с руки. Затем она легла между девушками с номерами сто шестнадцать и сто восемнадцать, и с наслаждением, почти по-кошачьи, потянулась всем телом. Как хорошо, все-таки оказаться вне клетки!
Эллен лежала на спине и пялилась в небо. Внезапно, на какое-то мгновение, она почувствовала злость на мужчин.
«Они посадили меня в клетку! В клетку! — возмущенно думала она. — Какое право они имели так со мной поступать? По какому такому праву меня держали в клетке? По какому праву эти гореанские животные присвоили себе право держать женщин в клетках, или точнее, таких женщин как я?»
Правда, уже через долю секунды до Эллен дошло, насколько глупым был ее вопрос. Это был вопрос Земли, вопрос другого мира, далекого, легкомысленного, грязного, шумного, неестественного, искусственного мира, вопрос другой системы идеалов, той, которая направлена не на содружество с природой, но на войну с ней. Это был антибиологический, антиприродный, но никак не гореанский вопрос.
«Очевидно, они имеют полное право поступать так, — сказала она себе. — Они имеют право владельцев, очевидное право собственников делать с нами, своими рабынями, все, чего бы им ни вздумалось. Ты что, еще не поняла природу этого мира, забыла, где находишься? Какая же Ты глупая маленькая вуло! Какая Ты глупая маленькая сладость!»
Позже, приподнявшись до полулежачего, полусидячего положения, девушка свела ноги и перетекла на бок, с плавным, быстрым, гибким изяществом.
«Ого, — внезапно подумалось ей, — Ты сделала это не задумываясь. Теперь Ты, действительно, стала рабской девкой. Насколько же Ты бесстыдная, Ты маленький кусок клейменого мяса!»
И она довольно улыбнулась сама себе.
До нее доносился шум толпы, казавшийся далеким, подобно приглушенному расстоянием морскому прибою, некие неразборчивые выкрики, требования, призывы, удары, треск и грохот.
«Они торгуют женщинами, — подумала Эллен. — И я тоже должна буду стать предметом торга. И я не могу этого предотвратить. Ни одна из нас ничего не может с этим поделать. Мы беспомощны, беспомощны абсолютно. Но это подходит нам, то, что мы должны быть абсолютно беспомощными, поскольку мы — рабыни».
Прозвенел гонг, возвестивший о том, что очередная сделка совершена.
«Каким внезапно странным кажется мне то, — размышляла Эллен, — что я, женщина Земли, должна была оказаться здесь, в этом мире, и вместе с этими женщинами ожидать своей собственной продажи».
Но затем, поразмыслив над этой ситуацией, в контексте своего похищения, той ловкости, продуманности и эффективности, с которыми оно было проведено, с учетом той деятельности, которую ведут работорговцы на Земле, а также имеющийся у них доступ к технологиям и транспортным средствам, способным к, по крайней мере, межпланетным перелетам и рынку для таких как она на этой планете, она пришла к заключению, что ее судьба не выглядит столь уж неблагоприятной или вообще необъяснимой. Оттенок странности в этом был не больше, чем иллюзией, искаженным воспринятым через призму невежества. Точно так же аборигену могут показаться странными стеклянные бусы. И у нее не было ни малейших сомнений в том, что случившееся с ней, происходило с очень многими женщинами из ее прежнего мира. Она подозревала, что ее статус, ее ситуация, ее судьба, ее состояние, все случившееся с ней, как с женщиной Земли, перенесенной на Гор в качестве рабыни, не было чем-то уникальным, характерным только для нее одной. Несомненно, она делила свою участь со многими из представительниц своего прежнего мира.
Время от времени от сцены прилетали удары гонга.
И тогда она сказала себе: «В любом случае, Ты теперь больше не женщина Земли, а всего лишь гореанская рабская девка. Именно этим Ты теперь стала, только этим и ничем кроме этого!»
В голове Эллен сам собой зародился вопрос, продали ли к этому моменту красотку Дару, ту самую которая вчера вечером танцевала в кругу Ба-та, и у которой она позаимствовала браслет, после того как та была выпорота внешним надсмотрщиком. Эллен решила, что это было вполне вероятно, поскольку Дара проходила под таким небольшим номером. С другой стороны они вполне могли бы приберечь ее на последок. Решение было в руках рабовладельцев. Признаться, она завидовала низкому номеру Дары.