Над толпой покупателей тоже повисла внезапная угрожающая тишина, и это было еще более пугающим. У Эллен вырвался негромкий стон. Ей вдруг пришло в голову, что жизнь женщины, стоявшей на сцене, могла оказаться под угрозой. Давая Мелании совет, она как-то не подумала об этом.
— Сэры! — позвала бывшая свободная женщина со сцены. — Помогите мне! Я прошу о помощи! Посмотрите на меня! Я не та, кем кажусь! Я — свободная женщина, свободная!
Где-то в толпе рассмеялся мужчина.
— Да! — закричала она. — Я, правда, свободна! Я — свободная женщина по ошибке, неправедно приведенная сюда, выставленная перед вами в таком виде и униженная, как если бы я могла быть голой рабыней! Я — свободная женщина! Я — Леди Мелания из Брундизиума. Сограждане, окажите мне помощь! Я попала в ужасную ситуацию! Я прошу благородных, галантных граждан Брундизиума спасти меня! Пожалуйста, пожалуйста!
— Замечательно, — перебил ее аукционист и крикнул толпе, — на ее спасение потребуется каких-то тридцать пять медных тарсков!
Толпа взорвалась смехом.
— Пожалуй, я спасу ее для своей плети! — заявил один из зрителей. — Тридцать шесть тарсков!
— А я готов спасти ее для своих садов удовольствий! — выкрикнул другой мужчина. — Тридцать семь!
— Думаю, что спас бы ее для кухни! — захохотал третий. — За десять медных тарсков!
Толпа тут же поддержала его новым взрывом смеха. Это была цена предложенная аукционистом в качестве открытия торгов.
— А ее случайно взяли не внутри стен Брундизиума? — поинтересовался кто-то.
— Нет, — ответил аукционист. — Но даже если бы это имело место, клеймо-то уже на ней!
По толпе опять прокатилась волна смеха.
— То есть Вы подтверждаете, — не отставал мужчина, — что, она была должным образом порабощена, и что все юридические формальности и приличия были удовлетворены?
— Разумеется, — заверил его аукционист. — Все исполнено в безупречном порядке, вплоть до последней детали.
— Пожалуйста, сэры! — закричала женщина. — Сжальтесь надо мной!
— Моя плеть сжалится над тобой! — проворчал мужчина. — Тридцать восемь медных тарсков!
Женщина вскрикнула от страдания.
— Как она оказалась здесь? — осведомился один из покупателей.
— Она, потеряв осторожность, сама, по собственному выбору пришла в лагерь, — ответил аукционист.
— Тридцать восемь медных тарсков, не слишком ли дорого за столь глупую женщину? — поинтересовался кто-то.
Его замечание было встречено понимающими смешками.
— Пожалуйста, сэры, спасите меня! — воззвала женщина. — Кто-нибудь, пожалуйста, спасите меня!
— Ты просишь о том, чтобы тебя выкупили, моя дорогая? — заботливо уточнил аукционист, но таким голосом, что его мог легко расслышать каждый в толпе.
— О, да! — закричала она. — Да! Да! Я прошу, чтобы меня выкупили!
Толпа вновь разразилась хохотом.
— Только рабыни могут просить о том, чтобы их купили, — сообщил ей аукционист.
— Нет! — воскликнула Мелания.
— На колени, рабская девка! — бросил аукционист.
Эллен предположила, что, скорее всего, в этот момент женщина немедленно упала на колени. Снова смех в толпе, но, к своему удивлению, Эллен не услышала удара плети.
— Пожалуйста, — закричала женщина снова, теперь стоя на коленях и, возможно, жалобно протягивая руки к толпе. — Я стократно возмещу вам то, что Вы отдадите за меня!
— Так Ты признаешь себя рабыней? — осведомился аукционист.
— Да! — всхлипнула Мелания.
— Да, что? — уточнил он.
— Да, Господин! — почти выкрикнула женщина.
— Ты имела в виду, денежное возмещение? — спросил аукционист.
— Да, — подтвердила она и тут же исправилась: — Да, Господин!
— Уверен, Ты знаешь, — сказал мужчина, — что в твоем распоряжении более нет финансовых средств, не больше, чем у кайилы или тарска. Рабыне ничего не принадлежит, даже ее ошейник.
— Нет! — воскликнула Мелания. — Нет, Нет!
— В позу ее, — бросил аукционист.
Эллен, сжавшаяся в комок вместе с другими девушками у подножия сцены, вздрогнула, услышав крик боли женщины, и предположила, что помощник аукциониста, скорее всего, вздернул ее на ноги.
— Полюбуйтесь на линии ее фигуры, — призвал аукционист к толпе, а потом скомандовал, по-видимому, своему помощнику на сцене: — Поверни ее.
— Сорок медных тарсков! — послышался чей-то голос.
— Сорок пять! — тут же повысил его ставку другой.
— Тебе действительно, придется, моя дорогая, — усмехнувшись, сказал аукционист женщине, — возместить своему покупателю то, что он потратит на твою покупку, впрочем, как и любой рабыне. Ты возместишь ему это обильными, рабскими, интимными услугами. Ты будешь возмещать ему это изо дня в день, из ночи в ночь, щедро, изобильно, бесконечно. Ты будешь горячей, преданной и послушной. Ты станешь для него совершенством. Ты будешь его имуществом и игрушкой. Ты будешь ему и поваром, и прачкой, и домохозяйкой, и служанкой, и, хочешь Ты того или нет, боишься Ты того или нет, ответишь на его самые тайные мечты об удовольствии.