«Как такое могло произойти со мной», — подумала она.
Впрочем, Эллен напомнила себе, что теперь она была ничем, только гореанской рабской девкой.
«Будь гордой, будь красивой, — поощряла она себя. — Покажи им, что Ты стоишь того, чтобы ради тебя было не жалко расстаться с большими деньгами! За тебя, пока Ты стояла в выставочной клетке, внесли двадцать одно предложение. Докажи им, что их предложения не были ошибкой. Покажи им, Ты стоишь даже больше! Гораздо больше!»
Она замерла перед мужчинами, настороженная, но рабски красивая. По толпе прокатился ропот интереса. Эллен знала, что являлась желанным объектом, что она, обнаженная и стоящая перед мужчинами, представляла интерес для них, сильных, зрелых самцов, знающих, что делать с самками, такими как она. Впрочем, для рабыни нет ничего необычного в том, чтобы быть желанной. Они обычно отбираются именно по этому критерию, поскольку, очевидно, что от этого будет зависеть их цена. В гореанском языке даже есть эпитет «рабски желанная», что подразумевает, достаточно желанная, чтобы быть рабыней.
Можно было не сомневаться, что великому множеству гореанских женщин, точно также, как, несомненно, и уроженкам Земли, случалось стоять голыми перед зеркалом, рассматривая свое отражение и спрашивая себя, заслуживали ли они порабощения, были ли они достаточно красивыми, чтобы быть рабынями? Были ли они достаточно ценны? И если да, то какова могла быть эта цена? Сколько за них могли бы заплатить?
Слой опилок оказался довольно глубоким, настолько, что ноги девушки утонули в них почти по щиколотки. Босые стопы ощутили легкую сырость, возможно, для кое-кого из девушек предшествовавших ей на торгах, это была первая продажа, и они потеряли контроль над собой. Эллен порадовалась, что ей дали возможность, точнее потребовали облегчиться прежде чем выйти сюда.
«Интересно, — задумалась она, — какой будет стартовая цена? Каким было самое высокое из двадцати одного предложения за меня?»
В выставочной клетке Эллен слышала о себе комментарии вроде рабского мяса, небезынтересной игрушки и им подобные.
«Я умна, — подумала девушка. — Весьма умна. Скажите им об этом!»
Правда, потом она задалась вопросом, была ли она настолько уж интеллектуально выше своих сестер по неволе. В конце концов, эти животные считают наличие у рабыни интеллекта чем-то само собой разумеющимся. Кажется, с их точки зрения, это часть тех удовольствий, которые рабыня должна им предоставить!
Эллен прислушалась к детальному описанию самой себя. Помощник аукциониста зачитывал бумаги, по-видимому, извлеченные из отчетов, составленных писцом. Мужчина быстро перечислял различные измерения, например, размеры ее груди, талии и бедер, охват шеи, запястий и лодыжек, последние сведения были важны, прежде всего, с точки зрения размеров соответствующих идентифицирующих или удерживающих приспособлений, вроде ошейника и браслетов ручных и ножных кандалов.
Эллен отчаянно щурилась. Факел, жарко горевший и освещавший сцену, был установлен прямо перед ней. Вся сцена была ярко освещена, а вот собравшаяся толпа оказывалась в тени, и разглядеть что-либо там было довольно трудно, кроме, разве что лиц людей в первых рядах, буквально прижимавшихся к переднему краю сцены.
Эллен охарактеризовали, как полудрессированную, и это ее даже порадовало, поскольку она не хотела бы, чтобы ожидания нового господина были бы слишком большими, что могло окончиться разочарованием. В конце концов, мужчина всегда мог обучить ее в соответствии со своими особыми предпочтениями. Это всегда приятно для владельца. Уж она-то будет отчаянно стремиться, впрочем как и любая другая рабская девка, изучить, как ублажить его наилучшим образом, что приготовить ему из еды, как застелить его меха, как вызывающе растянуться у его рабского кольца, как пользоваться руками и волосами, губами и языком и так далее. Уж она-то постарается вызнать все его желания.
— Пройдись по сцене, — приказали ей. — Попозируй.
Эллен немедленно пошла по кругу.
— Варварка, — прокомментировал кто-то.
«А вдруг они захотят избить меня перед толпой в целях демонстрации?» — мелькнула у нее пугающая мысль.
По рядам зрителей прокатились довольные крики.