А через мгновение Эллен заметила, что к ним приближаются еще двое мужчин, которые, судя по тому, что их прибытие не вызвало никакой реакции собравшихся, были членами этой группы. Первым шел темноволосый и гибкий молодой человек. За ним следовал крупный рыжеволосый мужчина, от которого просто веяло силой и опасностью. Двигался он с изяществом ларла, на ходу вытирая кинжал о бедро. Уже подойдя к группе мужчин, он вложил свой клинок в ножны.
— За вами следили, — сказал темноволосый, только что прибывший товарищ.
— Знаю, — усмехнулся Селий Арконий. — Но я так же знал, что вы присматриваете за мной.
— И что было дальше? — спросил Порт Каньо, с левого плеча которого свисали ножны с мечом, по-видимому, еще недавно принадлежавшим некому гвардейцу.
— Больше не следят, — спокойно ответил рыжеволосый.
— И кто это был? — полюбопытствовал Фел Дорон.
— Обычные грабители, — пожал плечами брюнет.
— С твоей стороны было весьма разумно, в открытую купить эту девку за косианское золото, — заметил один из мужчин, указывая на замершую на коленях рабыню. — Теперь все в лагере будут искать тарнстера.
Эллен казалось, что каждый нерв ее тела был натянут как струна.
— Предателя Терсия Майора схватили? — поинтересовался кто-то из мужчин.
— Он в наших руках, — кивнул рыжеволосый. — Мы оденем его как Селия Аркония, заткнем рот, привяжем к седлу тарна и отправим в полет.
— Это станет причиной срочно начинать сворачивать лагерь, — заметил один из мужчин.
— Лично я предпочел бы предварительно перерезать ему горло, — проворчал Порт Каньо.
— Если он сможет крутить головой и немного дергаться, это добавит правдоподобия нашей постановке, — объяснил ему мужчина.
— Возможно, у нас еще будет шанс перерезать ему горло, попозже, — весело заметил Фел Дорон, похлопав по плечу Порта Каньо, усмехнувшегося и фыркнувшего от отвращения.
— Готовы ли фургоны? — спросил Селий Арконий.
— Уже на месте, — ответил ему один из мужчин. — Тарнов мы выпустим в полет позже, и будем надеяться, что тем самым направим преследование в небеса, которые все равно контролируют косианцы.
— Ага, — усмехнулся мужчина, — а мы тем временем затеряемся среди сотен других, покидающих свернутый лагерь.
— Думаю, косианцы двинут собранные здесь силы на Ар, чтобы укрепить оккупационный гарнизон и предотвратить мятеж, — предположил другой.
— А правда что Марленуса видели поблизости от Ара? — спросил Селий Арконий у рыжеволосого.
— Похоже на то, — ответил тот. — Его узнала рабыня, ухаживавшая за ним в то время, когда он был заключен в тюрьму в Треве. Кажется, ему удалось бежать и пробиться к Ару, однако все выглядит так, что он не понимает текущей политической ситуации сложившейся в городе и, хуже того, не понимает и не сознает, кто он такой на самом деле.
— Мы должны вернуть его, — заявил один из мужчин. — Он необходим как символ сопротивления, как точка притяжения.
— Да и возможно ли восстановить Ар без него? — поинтересовался другой. — Он необходим, чтобы дать людям храбрость, зажечь их, пробудить к войне, сбросить косианских слинов и их союзников!
— Мы нуждаемся в Марленусе из Ара! — воскликнул третий. — Он — вождь, он — Убар! Никто не может ему противостоять!
— Можем ли мы на что-то надеяться без него? — спросил четвертый.
— Он должен возглавить нас! — заявил пятый.
— Долой Талену, Убару-предательницу! — прошипел первый.
— Ничего, мы жестоко отомстим ей, — мрачно заверил его третий.
Эллен бросило в дрожь от тона их голосов.
— Смерть предательнице! — объявил первый. — Смерть Убаре!
— Она должна на своей шкуре ощутить какое наказание ждет свободного человека за измену Домашнему Камню, — проворчал четвертый.
— А что если она не является свободным человеком? — уточнил рыжеволосый. — Что если она всего лишь чья-то рабыня?
— Звучит абсурдно, — отозвался один из собравшихся.
— Она же — Убара, — напомнил другой.
— Возможно, что та, которая сидит на троне Ара, — пожал плечами рыжеволосый и загадочно улыбнулся, — является не больше чем рабыней.
— Неужели она посмела бы? — спросил третий.
— Представляю, как в этом случае она должна бояться разоблачения, — сказал четвертый, севшим голосом.
— Да уж, — задумчиво произнес рыжеволосый. — Пусть она трясется от страха, перед своим разоблачением.