— Каким было самое высокое предложение за нее в серебре? — осведомился Порт.
— Двадцать, — ответил Селий.
— Ну вот и замечательно, тогда я прошу двадцать одну монету, но чеканки Ара.
— Эй, но это же уже будут мои собственные деньги! — возмутился Селий.
— Это — моя цена, — заявил Порт.
— Пожалуй, тебе стоило оставить его в цепях Коса, — улыбнулся Фел Дорон.
— Она смазливая, но столько не стоит, — заметил один из мужчин.
Медленно, на глазах Эллен, не сводившей с него восхищенного взгляда, Селий Арконий, сердито, неохотно, доставая один за другим из своего кошелька, вложил двадцать один серебряный тарск чеканки Ара в ладонь Порта Каньо.
— Вот видишь, маленькая вуло, — сказал Порт Каньо, взглянув на Эллен сверху вниз, — как много Ты стоишь.
— Спасибо, Господин, — искренне поблагодарила его Эллен, и даже склонила голову и поцеловала его сандалии.
А выпрямившись, она столкнулась с полными ярости глазами Селия Аркония. Но Эллен это нисколько не беспокоило.
— Ты думаешь, что стоишь так дорого? — прошипел молодой человек.
— Как рабыня, — с совершенно видом невинным ответила она, — я не осмеливаюсь размышлять о таких вопросах. Мою цену, если таковая вообще имеется, определяют мужчины.
— Давай, позлорадствуй, маленькая самка слина, — сердито проворчал Селий Арконий, — только не забывай, что именно мои браслеты заперты на твоих запястьях.
— Не забуду, Господин, — не скрывая радости, пообещала Эллен.
— Я просто хотел посмотреть, насколько сильно Ты хотел ее, — сказал Порт Каньо. — Вот, держи, забирай свои серебряные тарски. Я продам тебе ее за гораздо меньшие деньги.
— Не понял, — опешил Селий Арконий.
— Дай мне за нее бит-тарск, — улыбнулся Порт Каньо.
Фел Дорон рассмеялся, а когда какой-то незнакомец добродушно хлопнул Селия по спине, смеяться стали и все остальные.
Селий Арконий, покрасневший до корней волос, ссыпал серебро в кошелек. Эллен, напрягшись, наблюдала, как бит-тарск, сотая доля простой медной монеты, перешла из руки Селия в руку к Порту Каньо, а тот спрятал ее в кошелек, висевший на его поясе и явно доставшийся ему от какого-то гвардейца.
— Вот это, несомненно, ее объективная цена, ровно то, чего она стоит, — усмехнулся Порт Каньо.
— Жаль, — развел руками Селий Арконий, — что меньшей монеты в природе не существует.
Сердитый взгляд Эллен метался то на Порта Каньо, то на Селия Аркония.
— К ногам твоего господина, шлюха, — бросил Порт Каньо.
Испуганная его тоном девушка поспешно склонила голову и принялась целовать и облизывать сандалии молодого человека, раз за разом подтверждая свое рабство, безусловность своей неволи.
— Я ваша, — повторяла она. — Я сделаю все, чтобы Вы были довольны мною.
И когда Эллен совершала этот простой, обыденный акт уважения и почтения, обычного среди рабынь, внутри нее все стонало от потребностей. Как возбуждало ее так стоять на коленях, голой, с закованными в наручники за спиной руками, склонив голову, отдавая подчинение мужчине, ее господину. Она чувствовала себя по-настоящему женщиной, невероятно женственной, невероятно взволнованной и удовлетворенной. Мужчины на этой планете, думала она, знали, как следует обращаться с женщинами. Она спрашивала себя, понимали ли они и то, что такие позы, действия и ритуалы, считаемые здесь чем-то само собой разумеющимся, делали с женщиной. Культура Гора была задумана, для того чтобы исполнять законы природы, а не отрицать их. Эти действия могли бы показаться условностью, воспринимались как должное, и многими на Горе едва понимались, были глубоко символическими ритуалами, очень трогательными поступками, формой самовыражения и усиления природы, которая своими по-своему прекрасными способами формировала, провозглашала и праздновала глубинные истины. Даже цепи и плеть, в значительной степени были лишь символами, помогавшими женщине осознать себя рабыней, подходящим объектом желания доминирующего пола, как это и завещано природой.
Эллен подняла голову и, сквозь навернувшиеся слезы, заглянула в глаза своего хозяина. Тот отвел взгляд.
— Те из наших людей, что одеты как косианские гвардейцы, — заговорил Фел Дорон, — начнут кричать о том, что они заметили подозрительного тарнстера. Вскоре после этого мы отправим в полет тарна с нашим другом Терсием Майором на спине, соответственно переодетого, связанного и с заткнутым ртом. Несомненно, его будут преследовать, и на то, чтобы посадить тарна, им потребуется время. Позже, скажем, ан спустя, мы выпустим других тарнов. По идее это будет принято за фактическое бегство заговорщиков из лагеря, и станет причиной для организации новой погони. В возникшей сумятице, наложившейся на расформирование лагеря, прежние пленники и остальные наши люди растворятся, следуя сотней путей, унося часть распределенного между ними косианского золота. Каждый сам решит для себя какой дорогой ему пробираться в Ар. Наши друзья, Марк из Форпоста Ара, и Боск из Порт-Кара, вместе с прочими, кто участвовал в похищении золота, а потом прятал его в тайнике, через несколько дней прибудут в заранее оговоренное место рандеву с другими группами, где их будут ожидать тарны. Там они передадут информацию о местоположении тайника с большей частью золота этим группам, которые найдут его и продолжат действовать как запланировано. Затем наши друзья из алой касты попытаются вернуться в Ар на тарнах, передвигаясь по ночам, под покровом темноты.