И даже, несмотря на то, что поначалу, оказавшись в своих первых рабских загонах, они могут дрожать от страха, беспомощно рыдать или бесполезно дергаться в своих цепях, все же они знают, вероятно, на неком подсознательном уровне, о тщеславной и тоскующей где-то в глубине их сердец, до сего момента прятавшейся рабыне, возможно, прежде боявшейся, что она могла бы оказаться никому ненужной, до настоящего времени опасавшейся, что ни один мужчина не захочет ее, не поработит ее, не найдет достойной посадить в клетку и заковать в цепи. Разве найдется такая женщина, которая не задавалась бы вопросом, а была ли она достаточно привлекательна, или достаточно интересна, чтобы быть рабыней? И даже самую наглую и красивую из женщин, непередаваемо тщеславную, в высшей степени уверенную в своей ценности и красоте, неисправимую снобку, демонстрирующую неизменное презрение в своих обычных контактах и отношениях с мужчинами, не пробирает ли дрожь от мысли о том, что она может оказаться на коленях, нагая, в ошейнике, у ног настоящего мужчины, скептически разглядывающего ее, небрежно поигрывая плетью в твердой руке. Ну и как, так ли она теперь уверена в своей привлекательности? Будет ли ее красоты достаточно для того мужчины, которого до сего времени она видела только в своих снах? Только теперь она в рабском загоне, посажена на цепь. Ну что ж, возможно, она скоро узнает ответы на все свои вопросы.
Зато теперь они знают, что их нашли достаточно красивыми, чтобы выставить на сцену торгов и публично продать. Теперь они выяснили, что достаточно хороши для ошейника. Это доставляет им острое удовольствие. Разве они не наделены правом немного насладиться признанием того, что сильные, похотливые мужчины будут удовлетворены не чем иным как обладанием ими? Разве они не понимают теперь, когда они оказались среди самых красивых и желанных из женщин, женщин, которые, волей мужчин, будут находиться там, где они должны быть, оставаясь рабынями?
Возможно, они — пустяки и безделушки, но они из тех пустяков и безделушек, которых рьяно желают, неуклонно разыскивают и добиваются. Вы думаете, что они не знают, что, когда город захватывают и их закованных в цепи, гонят вперед вместе с другими домашними животными, возможно, безжалостно подталкивая палками, что именно они считаются самой ценной частью добычи и трофеев, наиболее привлекательными из всех призов и сокровищ? Думаете, они не видят, что солдаты завоеватели не сводят с них глаз? Или может они оглохли и не слышат их крики восхищения и нетерпеливого ожидания? И разумеется, они также являются обычной добычей работорговцев, основным объектом рейдеров. Мужчины готовы рискнуть своими жизнями ради них. Мужчины сражаются за них. За них мужчины убивают. Они тот товар, заполучить который мужчины хотят больше всего. Какой мужчина не хотел бы видеть их у своего рабского кольца? И со временем, направляемые и принадлежащие, наказываемые и используемые, они находят свое собственное удовольствие, потому что они сами мечтали оказаться у ног их господина.
В неволе женщина обретает свою уверенность и значение.
В ошейнике рабовладельца живот женщины бурлит лучше всего.
В веревках ее господина женщина находит самое безопасное место.
Свободная женщина может считать себя тысячекратно выше рабыни, и эта ее уверенность может иметь смысл, в конце концов, что ни говори, но это рабыня, дрожа от страха, становится на колени перед свободной женщиной и прижимается головой к ее сандалиям, зная, что это именно на ней, а не на свободной женщине, красуется ошейник.
И в заключение можно было бы отметить, что у рабской одежды, среди других ее особенностей, есть и то, что это однозначно отличает ее от свободной женщины. Для гореанской культуры это чрезвычайно важно. Это — различие, которое ни в коем случае не должно иметь неясностей или запутанного толкования. Свободная женщина — человек, она — гражданка, она обладает положением перед законом, у нее есть Домашний Камень, она благородна, высока и величественна. С другой стороны, рабыня является собственностью, животным.
Зато у нее есть ее ошейник.
Эллен надеялась, что ни за что не будет оставлена здесь, как и на то, что ее не бросят по дороге.
Она поклялась себе приложить все свои силы, чтобы не отставать от мужчин. Она будет стараться быть настолько приятной, послушной и полезной, настолько покорной, чувственной и отзывчивой, насколько только рабыня может быть таковой, вспомнит все, чему ее научили в загонах Мира, чтобы они не захотели обходиться без нее.
Рабыня, знаете ли, своим путем, благодаря своей внешности, поведению и службе, может значительно повлиять на ценность и качество своей жизни.