Молодой человек окинул ее оценивающим взглядом. Наверное, она выглядела привлекательно в той тунике. Собственно, это было все, что она носила, если, конечно, не считать ножного браслета. Теперь эта деталь, из-за отсутствия обуви и более короткой одежды, казалось еще выразительнее и значимее, еще прекраснее подчеркивая ее лодыжку. Эстетика в данном случае, конечно, имела не последнее значение, но были и другие вопросы, имеющие отношение к более глубоким понятиям и значениям. Как бы то ни было, теперь нежность ее миниатюрной стопы сначала переходила в тонкую аккуратную щиколотку, соблазнительные контуры которой были прерваны запертой на ней сталью, и лишь выше этого бескомпромиссного кольца брали начало восхитительные линии обнаженной икры. Все это шло в комплексе, и думается, смотрелось красиво и значимо. Разумеется, молодой человек не видел в этом ничего удивительного.
— Каков прогресс в ваших занятиях? — осведомился он.
Женщина лишь сердито пожала плечами и буркнула:
— Нисколько не сомневаюсь, что вам об этом уже доложили.
Само собой, она не слишком была довольна тем поворотом, который произошел в процессе ее обучения. Теперь помимо продолжавшегося языкового тренинга, ей начали давать и другие знания и умения, причем в большом количестве, да еще и такие, нужды в которых она не чувствовала и не понимала. В последнее время ее обучение перестало казаться ей подходящим интеллектуалке.
— Я не жена, — с апломбом заявила женщина.
— Конечно, нет, — согласился с ней мужчина.
На этот раз ее, забрав из камеры, уводили в специальные комнаты, где и давали уроки в приготовления пищи, уборки в помещении, шитья, стирки и тому подобным домашним работам. То есть ее учили выполнять те задачи, которые яростно осуждались и порицались последователями ее идеологии, как унизительные, оскорбительные, скучные, выматывающие и бессмысленные, и для выполнения которых, такие как она всегда, либо прямо, либо косвенно, нанимали других женщин. Что касается приготовления пищи, то она, в свое время, гордилась «знанием только основ», но как оказалось, в этом мире, ее навыки не тянули даже на это определение. Большая часть пищи здесь, готовилась в маленьких печах и на открытом огне, предельно внимательно, и зачастую ровно столько, чтобы съесть за один раз. Приготовление пищи здесь, фактически было именно приготовлением, и не простым разогреванием безвкусной субстанции, извлеченной из красочной упаковки. Зато теперь она узнала, что кулинария была искусством, и как любое другое искусство требовала мастерства. Никогда прежде она даже не думала об этом в подобном ключе. Точно так же ей пришлось изучить, что навыки шитья действительно являются навыками, и их отнюдь не так-то легко приобрести. Частенько ее наставницы в отчаянии махали рукой, заявляя, что она непутевая, непроходимо глупая и безнадежно неумелая. В конце концов, не выдержав этого издевательства, в страдании и слезах, она обозвала их низкими, вульгарными, глупыми женщинами, стоящими далеко ниже ее на социальной лестнице, женщинами, которые, в отличие от ее самой, не могли бы стремиться занятию чем-то большим, чем черная и рабская работы, негодные к тому, чем была она, образованная, интеллигентная и очень умная женщина, важная в ее собственном мире.
— Глупая надменная варварка! — возмущенно заверещала одна из наставниц.
Вслед за ее криком, к дикому испугу пожилой женщины, две другие наставницы схватили ее и поволокли к стене комнаты, где бросили спиной вверх на голый пол. Как раз в том месте располагался низкий, горизонтальный деревянный брус, закрепленный на высоте дюймов шесть над полом, посредством металлических подпорок с каждого конца. Она еще все гадала о его назначении. Теперь узнала! Ее лодыжки были закинуты на брус и пристегнуты к нему. Две женщины прижали ее руки, растянутые в стороны, к полу, так что она не могла даже пошевелиться.