— Да, — согласился ее хозяин. — У вас появляется некоторая ценность, совсем незначительная ценность, как только вы оказываетесь в ошейниках.
— Значит, у земной женщины может быть некая ценность, интересная лично вам?
— Возможно, но только как презренной рабыни, — заявил Селий Арконий.
— Я не думаю, что мы столь уж отличаемся от ваших женщин, Господин, — заметила девушка.
— Остерегайся, рабыня, — предупредил ее он. — Не стоит быть излишне самонадеянной.
— Все мы женщины, — пожала плечами Эллен.
— Ошейника уравнивает всех шлюх, — усмехнулся мужчина. — Он их всех делает одинаковыми.
— Даже до ошейника мы — ничем друг от друга не отличаемся, — стояла на своем землянка.
— Полагаю, что так и есть, — не стал спорить с ней Селий.
— Все мы женщины, — повторила Эллен.
— Это точно, — в конце концов согласился с ней он.
— Но затем вы порабощаете нас.
— Лишь некоторых из вас, — поправил ее мужчина.
— Но у рабынь остаются чувства, — сказала она.
— Они неважны, — отмахнулся Селий Арконий.
— А Вы знаете, как чувствует женщина, будучи рабыней?
— Ее чувства никого не интересуют, — пожал он плечами.
— Но неужели вам не любопытно, почему из нас получаются такие превосходные рабыни?
— Это тоже неважно, — отмахнулся ее хозяин.
— Да, Господин, — вздохнула Эллен и снова прикоснулась губами к его бедру.
— Интересно, понимает ли хоть кто-то из мужчин, что значат для женщины ее клеймо и ошейник, насколько они значимы для нее, а не для него? Что значит для нее быть принадлежащей кому-то? Насколько это захватывающе и великолепно! Как это унижает и возвышает нас, как это низводит и поднимает нас, делает нас никчемными и одновременно значимыми, как в отрицании нам всего, это награждает нас всем, как это зажигает нас. Что, реально, Господин или любой другой мужчина знает о рабынях и чувствах рабынь?
— Я знаю, что они должны принадлежать и подчиняться, тотально, — заявил ее хозяин.
— Да, Господин, — прошептала девушка, снова целуя его бедро. — Это верно, Господин. Это то, что делает нас женщинами. Это то, что доставляет нам удовольствие.
— А вот интересно, — хмыкнул он, — понимает ли кто-либо из женщин, или из рабынь, торжество доминирования, ничем не замутненные восторг, блеск, радость обладания женщиной.
— Иногда я думаю, что у меня есть некоторое понимание этого, Господин, — ответила Эллен. — И это Вы, тот кому я принадлежу, и это я — та, кому Вы приказываете. Это волнует меня и возвышает. Несомненно, это оказывает подобный эффект и на мужчину. Разве мы не подходим друг другу? Разве мы не две части единого целого? Разве мы не бессмысленны один без другого, но становимся цельными вместе? Разве мы не замок к вашему ключу, а вы не ключ от нашего замка? Только Вы можете открыть нас для нас самих, и только мы можем показать вам полное значение вашего ключа.
— До рассвета осталось совсем немного, — заметил Селий Арконий.
— Да, Господин, — вздохнула девушка.
— Нам надо отдохнуть, — сказал он.
— Да, Господин, — отозвалась Эллен.
Она не думала, что Селий Арконий спал в ту ночь. По крайней мере, сама она точно не сомкнула глаз. Возможно, аном позже, незадолго до того как первые лучи «Тор-ту-Гор» или «Света над Домашним Камнем», как называют здесь общее для Земли и Гора светило, начали подсвечивать горизонт на востоке, точно так же, как это происходит на Земле, они вместе вскочили с одеяла, он на ноги, отбросив одеяло, а она на колени у его бедра, не смея встать. До них донеслись сигналы тревоги, разлетавшиеся по лагерю от его центра к периферии.
— Началось, — констатировал Селий Арконий.
Глава 27
Степь
Шел уже второй день после того, как они ранним утром покинули лагерь под стенами Брундизиума. Порт Каньо, Фел Дорон и их небольшая компания, включая воина известного как Боск из Порт-Кара, и его товарища Марка из Форпоста Ара, двигалась на восток, постепенно удаляясь от Брундизиума. Они, не пошли сразу в направлении Ара, их маршрут пролегал севернее. Логично было предположить, что косианцы решат, что их противники были из Ара, значит, от них естественно было бы ожидать стремления поскорее добраться до этого города, следовательно, наиболее вероятным направлением на котором будут сконцентрированы основные силы преследователей должен быть юго-восточный маршрут с конечным пунктом где-то в районе Виктэль Арии. В целом ситуация развивалась близко к тому, что запланировали заговорщики. Первоначально было организовано преследование тарна с привязанным к седлу вертикально Терсием Майором, переодетым в Селия Аркония, в результате, поиски самого тарнстера, по крайней мере, временно косианцы прекратили. Несколькими анами спустя, незадолго до рассвета, была выпущена группа тарнов. Птицы, покинувшие свои стойла и стремительно удалявшиеся от лагеря, в темноте были приняты за побег врагов Коса и Тироса. Естественно, вскоре и за ними началась погоня. Хотя судьба Терсия Майора на тот момент оставалась неизвестной, нетрудно было предположить, что преследование тарнов, летящих без всадников, займет не больше ана, Тарнов либо вернут в их стойла, либо они рассеются по окрестностям, по крайней мере, большая их часть. Но к тому времени, как во многих пасангах от лагеря, смысл хитрости дойдет до преследователей и они поймут, что улетевшие тарны по большей части, если не все, были без всадников, наступит утро и обширный лагерь, постепенно будет свернут и тысячи мужчин вместе со своими товарами, фургонами и животными, как четвероногими, так и двуногими, начнут разбредаться по множеству дорог к своим бесчисленным местам назначения. И затерявшись среди них, столь же неторопливо, пошли Порт Каньо, Фел Дорон и остальные их товарищи.