Итак, они оставили лагерь ранним утром предыдущего дня, а теперь было позднее утро следующего дня пути.
Эллен была одета в короткую рабскую туники без рукавов, не больше чем лоскут коричневой реповой ткани. Ее руки уже не были скованы за спиной.
Зато теперь они были скрещены и связаны спереди веревкой, другой конец которой был прикреплен к задку запряженного тарларионом фургона Фела Дорона.
Поймав на себе взгляд Селия Аркония, Эллен постаралась идти особенно красиво.
— Самка слина, — бросил ее хозяин.
— Господин? — откликнулась она.
— Иногда, я жалею, что Ты не свободная, — заявил Селий, — тогда мне бы очень понравилось порабощать тебя.
— Увы, Господин — улыбнулась Эллен, — я уже рабыня.
— Моя рабыня, — добавил он.
— Да, Господин, — рассмеялась девушка.
— Как Ты находишь свою новую одежду? — поинтересовался ее хозяин.
— Это не моя одежда, это собственность моего владельца, — заметила она. — Как господин знает, рабыне ничего не может принадлежать.
— Но возможно Ты рада, что тебе разрешили это носить?
— Да, Господин, — подтвердила Эллен. — Рабыня благодарна за то, что ее хозяин позволил ей прикрыть наготу.
— Эта привилегия в любой момент может быть у тебя отобрана, — предупредил ее он, — стоит только мне того захотеть.
— Конечно, Господин, — вздохнула девушка.
— Итак, тебе понравилась эта туника? — спросил Селий.
— Не слишком ли она коротка, Господин? — осторожно поинтересовалась Эллен.
— Берегись, — предупредил молодой человек, — а то ведь я могу укоротить его еще больше или забрать совсем.
— Да, Господин, — потупилась Эллен.
— Так нравится она тебе или нет? — вернулся он к своему вопросу.
— Господин заставил меня очень красиво просить о ней вчера вечером, — напомнила ему рабыня.
Наручники с нее сняли вчера утром, вскоре после отъезда лагеря, и, ожидаемо, приготовление обеда для мужчин на полуденном привале, а позже и ужина было поручено ей. А после ужина, чистки посуды, попытки поцеловать хозяина, закончившейся ничем, если не считать не болезненной, но обидной оплеухи, расстилания одеял для мужчин, Селий Арконий бросил перед собой на землю небольшой лоскут ткани.
— Господин! — не удержалась от восхищенного крика Эллен.
Правда, когда она подползла к этому, разрешения встать на ноги она не получала, мужчина пинком отбросил лоскут подальше от нее. Так он развлекался с нею какое-то время, а наигравшись, приказал ей растянуться перед ним на животе и покрывать его ноги страстными поцелуями. Только после этого он приказал своей рабыне подползти к желанному предмету одежды, но лишь для того, чтобы, подняв его зубами, ползти назад к нему, а затем, стоять перед ним на четвереньках, подняв голову, и умоляюще смотреть, на него удерживая тунику в зубах, гадая, разрешит он ей это или нет. Наконец, когда, ее глаза уже заполнились слезами отчаяния, он сказал:
— Хорошо.
Эллен снова упала на живот, и с благодарностью, по-прежнему удерживая в зубах уже намокший лоскут ткани, прижалась влажной от слез щекой к его высокой сандалии. Только после этого ей было разрешено надеть это на себя.
— Так я не понял, нравится тебе это или нет? — настаивал Селий.
— Очень, — призналась девушка.
— Ты хорошо выглядишь в этом, — похвалил он.