Эллен трясло. Она чувствовала, что ее охватывает слабость. Она была глубоко несчастна. В ее животе словно появился тяжелый холодный камень. Почему она не радовалась? Разве она не хотела бы спастись из рук того, которого она боялась и ненавидела, своего жестокого хозяина, Селия Аркония? У нее не было никаких сомнений относительно того, кто следовал за ними, хотя она еще не могла их видеть. Как собственность, как рабыня, она знала, что была объектом конфискации и кражи. Она могла быть схвачена и унесена без какого-либо раскаяния, соображений совести или законности. О ее чувствах задумались бы не больше, чем уделили бы внимание чувствам верра или тарска, двум другим видам домашних животных.
— А слинов Вы видите?
— Да, их двое. Они бегут перед двумя всадниками. Их держат на длинных поводках. Они явно взволнованы, судя по тому, как они натягивают поводки.
Эллен слезла с колеса и без сил опустилась около него на колени. Чувствуя, что вот-вот может упасть в обморок, она вцепилась в спицы.
— Первым делом бейте по слинам, — проинструктировал Порт Каньо двух своих арбалетчиков. — Они самые опасные. Вы двое с копьями прикрывайте стрелков, пока они будут взводить арбалеты для второго выстрела.
— Боюсь не слины будет самым опасными для нас, — покачал головой Селий Арконий, — особенно если их поставили не на наш след.
— Ладно, чего гадать, — проворчал Порт Каньо, — поживем — увидим, что они хотят. Это вообще могут оказаться такие же путешественники, возвращающиеся домой из большого лагеря. Они могут просто хотеть найти компанию в дороге, чтобы, случись что, вместе обороняться. Или они могли заблудиться, отстать от своих. А если это разбойники, то пусть они сначала посмотрят на нас и хорошенько подумают, стоит ли рисковать и связываться с нами. Если они захотят драться, то и мы будем драться. Но я не думаю, что они захотят рискнуть своими жизнями ради нескольких караваев хлеба, одеял, рабыни, фургона и тарлариона.
— А что если им именно тарлариона и не хватает? — поинтересовался какой-то мужчина.
— Тогда это их проблемы, — буркнул другой.
Эллен прижалась щекой спице колеса телеги. Можно сказать, что она только что поднялась еще на одну ступеньку понимания своей ценности на этой планете. Хорошенькие рабыни не случайно так отчаянно стремятся ублажить своих владельцев, просто они хорошо знают об их месте в экономике этого мира. Эллен до сих пор с содроганием вспоминала пар и жар, страдания и тяжелый труд в прачечной дома Мира. У Гора найдется много подобных работ для тех, кто не пришелся ко двору, или оказался чуть менее чем полностью приятен.
Девушка, осторожно встала на ноги, вцепившись в окованный бронзой обод колеса.
— Тал! — поздоровался по-прежнему стоявший на облучке фургона Порт Каньо, постаравшись, чтобы это прозвучало достаточно любезно.
Эллен увидела шестерых всадников на тарларионах. Двое из прибывших держали в руках поводки двух серых охотничьих слинов. Звери слегка присели на полусогнутых лапах, бедра их задних лап заметно дрожали от напряжения, словно они готовились к броску на добычу. Их охота подошла к своему успешному завершению, и теперь они ждали своей награды, которой должно было стать мясо их цели.
— Мать честная, — прошептал один из мужчин, ошарашено уставившись на пятерых монстров, возвышавшихся в нескольких ярдах перед всадниками.
В одном из животных Эллен узнала Кардока, как называли его собравшиеся в той палатке мужчины. Она знала, что он и, по крайней мере, некоторые из других, могли говорить, или, как минимум, издавать звуки, которые, с некоторой натяжкой, могли быть приняты за гореанские слова. В конце концов, те мужчины, которых Эллен посчитала их владельцами, могли понять смысл сказанного, или, правильнее было бы сказать, что понимали они то что говорил один из них, а рычание остальных животных, насколько она поминала, для людей переводил Кардок.
— Что касается стрел, — чуть слышно проговорил Порт Каньо, обращаясь к арбалетчикам, занявшим позиции по обе стороны фургона, — используйте их по своему усмотрению.
Он с интересом рассматривал пятерку животных, которые теперь, оказавшись всего в нескольких ярдах, несомненно, казались еще более необычными и удивительными, чем когда они были в четверти пасанга.
Эллен отметила, что уши Кардока чуть-чуть приподнялись, выдавая его напряжение. Хотя незнакомцы на тарларионах, несомненно, ничего услышать не могли, но, и у нее в этом на было ни малейшего сомнения, что как бы тихо не шептал Порт Каньо свое замечание, животному было ясно слышно каждое его слово. И она боялась, что, скорее всего, этот косматый, массивный слушатель полностью понял смысл сказанного.