— Никакого «пойду с вами», — поправил ее Мир. — Мы заберем тебя с собой, желаешь Ты того или нет, свяжем, перекинем через седло и увезем, как принадлежащую мне шлюху, как имущество, которым Ты являешься.
— Это — грабеж, — заметил один из мужчин около фургона.
— Он самый, — на стал оправдываться Мир.
У Эллен вырвался негромкий скорбный стон.
Мир окинул ее удивленным взглядом.
— Ты стоишь в присутствии свободных мужчин? — спросил он.
— Простите меня, Господин, — всхлипнула Эллен, падая на колени.
— Расставь колени, рабская девка, — приказал Мир.
— Да, Господин, — прошептала Эллен. — Простите меня, Господин.
— Ты хочешь пойти с ними? — осведомился Селий Арконий.
Эллен подняла на него полные слез глаза. Ее губы дрожали, тело тряслось, словно в лихорадке. Несмотря на то, что Мир теперь был больше гореанином, чем землянином, но он, как она сама, был родом с Земли, и следовательно, она могла надеяться, что между ними могла быть некоторая общность. Он мог бы иметь понимание ее чувств, ее страхов. Неужели он не смог бы пожалеть ее, хотя бы как бывшую женщину его мира, ныне превращенную в рабыню, беспомощную в своем ошейнике? Вряд ли на это мог бы пойти уроженец Гора. А кроме того, разве не наводил на нее страх Селий Арконий, который, и она была в этом уверена, не будет медлить ни секунды с тем, чтобы пустить в ход плеть, вызови она малейшее его неудовольствие? Разве не была ненависть единственным, что она чувствовала к Селию, за его бессердечность, его безразличие и высокомерие? В конце концов, кто такой Селий Арконий? Примитивный варвар! Куда ему до культурного джентльмена! К тому же он простой тарнстер, тогда как Мир имел очевидно хорошее положение и конечно был богат.
— Можешь не отвечать, — отмахнулся Селий Арконий. — Глупый был вопрос. Жаль, что я его вообще задал. Ты не можешь ничего сказать мне по этому поводу. Твои чувства и желания, смазливое маленькое животное, никому не интересны и не нужны. Они не представляют абсолютно никакой ценности. Эти вопросы решаются мужчинами. И они будут решены мужчинами, а не домашним скотом.
Затем он повернулся к Миру, восседавшему верхом на тарларионе, и поинтересовался:
— Почему Ты так хочешь заполучить ее?
— Она принадлежала мне когда-то, и я сам избавился от нее, — не стал скрывать Мир. — Это было своеобразной местью, причины который я не обязан тебе объяснять, и актом презрения. Кроме того, на тот момент она не представляла особого интереса. Но теперь она сильно отличается от себя прежней. Уж это-то я могу рассмотреть. Совершенно отличается. Она изучила свой ошейник. Теперь она знает, кто ее владельцы.
— То есть Ты хочешь ее? — уточнил Селий Арконий.
— Да, — кивнул Мир.
— Но не получишь, — вдруг отрезал простой тарнстер.
Эллен ошарашено уставилась на него, но она не обращал на нее никакого внимания.
— Похоже, Ты кое-чего не понимаешь, — покачал головой Мир. — Я готов убить за нее….
— Так же, как и я, — спокойно сказал Селий Арконий, прервав его на полуслове.
— Господин! — восхищенно выдохнула Эллен.
— Помалкивай, шлюха, — не оборачиваясь бросил ее хозяин.
— Да, Господин, — прошептала рабыня, только что осознавшая, что это был ее владелец, полностью, тотально.
— По крайней мере, до того момента, пока я не утомлюсь ею, — закончил Мир свою мысль.
— Конечно, — кивнул Селий Арконий.
— Ну что ж, похоже, — пожал плечами Мир, поднимая оружие, — без демонстрации не обойтись.
Ствол пистолета смотрел прямо в грудь Селия Аркония.
— Пожалуйста, нет, Господин! — дико закричала Эллен, вскакивая на ноги, не спрашивая разрешения, запрыгнула между дулом оружия и телом Селия Аркония.
Глаза Мира зло блеснули, превратившись в узкие щелки.
— Что Ты творишь? — прошипел Селий Арконий. — Кто дал тебе разрешение подняться на ноги?
Почувствовав себя ужасно несчастной, Эллен упала перед ним на колени.
— Интересно, — протянул Мир. — Это был проверка.
Он осмотрелся, и сказал:
— Пожалуй, тарларион подойдет.
Теперь оружие было направлено но тяжелое животное, спокойно щипавшее траву.
— Это — невинное животное, Господин, — взмолилась Эллен. — Пожалуйста, не убивайте его, Господин!
Мир рассмеялся и сказал:
— Смотрите на заднюю часть фургона, на его угол.
Мужчина дважды нажал на спусковой крючок. Последовало два выстрела, сокрушительный гром которых разлетелся по округе. Деревянный борт фургона взорвался щепками, брызнувшими во все стороны, и раскололся. Резкий запах сгоревшего пороха, щекоча ноздри, повис в воздухе.