Тарларион мотал головой из стороны в сторону и дико ревел. Его тяжелый хвост бил по земле. Ящер извивался в оглоблях, фургон качался, колеса то одной, то другой его стороны отрывались земли. Казалось, еще немного и их повозка опрокинется, но, к счастью, она всякий раз опускалась на место. Эллен услышала стук стрелы воткнувшейся в дно кузова прямо над ее головой. Зло поблескивавшее стальное острие наконечника, казалось, внезапно выросло из расщепленной доски.
Помимо Эллен от стрел, дождем сыпавшихся сверху, под фургоном прятались двое товарищей Порта, напряженно сжимавших мечи в руках. Еще двое приселись позади тарлариона. Слышались яростные крики верховых. Их ящеры метались вокруг и испуганно визжали. Всадники изо всех сил пытались вернуть себе контроль над ними. Двое их незнакомцев спешились и всматривались в небо. Монструозные животные выли. Один из них валялся в траве и царапал когтями землю. Другой, в гневе и ярости, снова и снова прыгал вверх, вытягивая передние лапы, как будто он собирался поймать и порвать облака. Только слины вели себя совершенно спокойно, питаясь, словно вокруг ничего особенного не происходило, как будто не свистели стрелы, не грохотали выстрелы пистолетов. И вдруг, как-то внезапно, стало тихо.
Эллен выползла и из-под фургона и встала на колени.
Огромный тарн лежал в траве среди обломков корзины ярдах в пятидесяти от фургона.
Косианцы, выжившие при падении, убегали в противоположную от них сторону, кто с мечами в руках, кто с короткими луками, которые удобно использовать из тарновой корзины, стреляя между тросов или в просветы между прутьями. Эти луки также удобно использовать и из седла, за что они любимы тарнсмэнами. Пара тел, по-видимому, разбившихся насмерть, так осталась лежать около тарна. Вдалеке, постепенно удаляясь, но, очевидно, не собираясь покидать это место совсем, кружили еще четыре тарна, под каждым из которых висела корзина.
— Они вернутся, — услышала Эллен охрипший голос Порта Каньо.
А в следующее мгновение у нее перехватило дыхание от облегчения, она увидела Селия Аркония. В руке он сжимал разряженный арбалет. Тот, кто держал это оружие прежде, лежал на боку. Из его безжизненного тела торчало четыре стрелы. Не трудно было догадаться, что именно арбалетчики были главными целями воздушных лучников, предполагавших, по крайней мере, поначалу, что только они будут в состоянии ответить на их нападение. Причина того, что тарны вышли из атаки так быстро, конечно, заключалась в том, что нападавшие не ожидали того сопротивления, с которым они столкнулись. Несомненно, они были поражены, возможно, ошеломлены, встревожены и даже напуганы грохотом огнестрельного оружия и теми потерями, которые оно производило среди них. Этого они ожидать не могли. Ведь ничто в их жизни не могло подготовить к такому повороты событий. Конечно, они должны были бы испугаться, как минимум того, что эти звуки и их страшные последствия, были эффектами того, о чем они прежде только услышали в легендах, эффектами инструментов, которые они до настоящего времени могли считать просто сказкой, эффектами запрещенного оружия.
Похоже, тарны, кружившие в нескольких сотнях ярдов в стороне, заходили на посадку.
— Они вернутся пешими, — сказал Порт Каньо, а потом, посмотрев на Селия Аркония, добавил. — Ты хорошо стрелял.
— Боюсь не достаточно хорошо, — пожав плечами, буркнул тот.
— Двое больше никогда не натянут тетиву, — заметил Порт Каньо.
— Я успел заметить Терсия Майора в одной из корзин, — сообщил Фел Дорон.
— Я тоже, — кивнул Порт Каньо.
— В него не попали, — со злостью в голосе сказал Фел Дорон.
— Нет, — согласился Порт Каньо.
— Вот я и говорю, — проворчал Селий Арконий, — что стрелял не достаточно хорошо.
— Сколько болтов у нас осталось? — уточнил Порт Каньо.
— У меня два, еще один есть Локвата, — ответил Арконий.
— Тогда нам конец, — заключил Порт Каньо.
— Тарларион ранен, — сообщил кто-то.
— Думаю, не опасно, — сказал другой голос. — Стрела, прошла навылет, не застряв в теле.
— Рана-то никуда не делась, и она кровоточит, — указал первый.
— Ну вот и займитесь этим, — бросил им Порт Каньо, — вместо того, чтобы болтать.
Тарларион, меж тем, спокойно стоял в оглоблях и жевал траву.
Слины развалились около разорванного трупа переводчика, их челюсти и даже мех на горле были покрыты свернувшейся кровью. Лапа одного из них лежала на остатках тела. Глаза зверей были наполовину прикрыты. Они просто дремали.