— Слишком много вопросов, — усмехнулся мужчина.
— Пожалуйста! — простонала женщина.
— Согласно моим планам вам осталось еще две фазы лечения, — сообщил он.
— Две? — переспросила она.
— Да, — кивнул он. — Две.
Затем он поднял руку, указывая, что ее следовало убрать с его глаз. Служащий взял женщину за левую руку, обнаженную, как Вы помните, без лишних нежностей потащил ее из комнаты. Никогда прежде он так с ней не обращался. Она протестующе захныкала, но мужчина только прибавил шаг.
Дорога назад не заняла много времени, и вскоре он впихнул женщину в камеру и захлопнул за ней решетку. Обернувшись, она увидела, что мужчина не ушел, как обычно, а стоит там, по ту сторону двери, и пристально разглядывает ее. Прежде он никогда не задерживался, и не смотрел на нее так. Она отступила назад. Шаг, еще один, и так пока ее спина не уперлась в заднюю стенку камеры.
На Земле, конечно, у нее было много способов ответить на такое навязчивое внимание: насмешка, холодный взгляд, презрительный вид, пренебрежительное игнорирование, оскорбительный вопрос, раздраженно брошенное едкое слова, надменное высокомерное пожатие плеч или просто отвернуться и смотреть в сторону. В общем, в ее арсенале имелось множество способов ответной реакции, и в прошлом она могла бы прибегнуть к любому из них, в конечном итоге получив компенсацию за наглость, но здесь она вдруг ощутила, что вся сила общественного мнения и государственной машины, еще недавно угрожающе высившиеся за ее спиной, не имели никакой практической ценности. Так что, она ничего не сделала и не сказала ему, лишь в испуге еще сильнее прижалась спиной к дальней стене камеры. Некоторое время спустя он ушел, оставив ее наедине со своими страхами. Женщина бросила взгляд на свое испуганное отражение в металлическом зеркале. Оставалось только предположить, что, вероятно, в этом мире, женщин или, по крайней мере, таких женщин как она, как та, которую она видела зеркале, одетую в короткую тунику, столь интересно фигуристую, можно было рассматривать так, пристально и безнаказанно. Возможно, поступать так, было даже приемлемо. Возможно, он делал это без задней мысли, как само собой разумеющееся. А что же насчет тех молодых нагих женщин, задала она вопрос сама себе, тех, которых она иногда видела в коридоре, тех, что были связаны или скованы цепью за шеи, тех женщин в ошейниках? Мог ли мужчина смотреть на них и не чувствовать интерес или желание?
Немного позже в камеру вошел мужчина в зеленых одеждах.
— Поза инъекции, — бросил он прямо с порога, и она немедленно легла на правый бок, подтянув колени к груди.
Глава 8
Перед ее господином после третей фазы преобразования
— Рабская девка, — объявил служащий.
Она стояла на коленях в центре желтого круга, начерченного на мраморном полу, перед постаментом с курульным креслом, на котором, небрежно развалившись, сидел он. Спина была выпрямлена, но голова низко опущена. Ладони ее рук лежали на бедрах.
На сей раз кроме нее, его и ее сопровождающего в комнате присутствовали несколько мужчин в одеждах и туниках различных фасонов и оттенков, и несколько женщин, кто в туниках, кто в платьях. На всех женщинах красовались либо анклеты, либо ошейники.
Когда она вошла в комнату и встала на колени со всех сторон послышались мужские возгласы, свидетельствовавшие об удовольствии. Им вторили негромкие вскрики кое-кого из женщин, казалось полные восхищения и удивления. Женщина, конечно, не осмелилась поднять голову и осмотреться, так что ее мучил вопрос, не присутствовали ли здесь некоторые из ее дрессировщиц? Ей даже стало интересно, были ли они довольны своей работой? Ей оставалось только отчаянно надеяться на это. Она уже на своем горьком опыте узнала, как важно не вызвать неудовольствие ее окольцованных начальниц.
— Подними голову, — приказал молодой человек, и она послушно сделала это, заглянув в глаза своего владельца.
На этот раз на ней была надета крохотная рабская туника, легкая, белая, шелковая. Подол обрывался высоко на ее бедре. На левом плече женщины, в месте которое было удобно для мужчины правши, располагался раздевающий узел. Разумеется, она была босой. Ножной браслет все еще оставался на своем месте, так и не снятый с того момента, как был надет на нее еще в ее прежнем мире.
Внезапно, мужчина на кресле хлопнул с удовольствием в ладоши и воскликнул:
— Да! Она — та же самая, та же самая! Именно такой она была! Теперь, она такая же как тогда!
Признаться, ее брали сомнения, что когда-либо прежде она была такой, кем стала теперь, босой, полуголой рабыней на чужой планете. Тем не менее, она нисколько не сомневалась, что теперь выглядела почти такой же, как это было в то время, когда она впервые узнала его, тогда еще просто студента, одного из многих других, а не ее владельца.