Эллен с трудом приняла сидячее положение и уставилась на тяжелое железо, надетое на ее ноги, и решила, что не стоит даже пытаться вставать на ноги. У нее не было уверенности, что она смогла бы сделать это.
«Я стала причиной раздоров, — подумала Эллен. — Возможно, я красива. Разумеется, я — единственная рабыня в лагере. Но я думаю, что могу считать себя красивой или, как минимум, желанной».
Она почувствовала, как по ее телу разливается тепло удовольствия и затрепетала.
«Я — объект желания, — улыбнулась она про себя. — Мужчины или, по крайней мере, некоторые из них, хотят меня. Буквально хотят в самом полном смысле этого слова. Но, возможно, в этом нет ничего странного, так как я — рабыня».
Девушка по-прежнему не решалась повернуться и посмотреть в сторону Селия Аркония.
Зато она не побоялась взглянуть на Мира, но тут же, улыбнувшись и вскинув голову, отвела взгляд.
— Нахальная рабыня! — прошипел он.
Эллен, само собой, не ответила. Ей не давали разрешения говорить. Не было никакого смысла в том, чтобы самой давать повод к своему же избиению.
«А ведь по большей части, я — дело твоих рук, — думала рабыня. — Ну и как нравится тебе это? Именно в твоем доме на меня впервые надели ошейник. Но теперь я не твоя. Ты сам позволил мне уйти от тебя. Ты даже не смог дать за меня нормальной цены на открытом аукционе. Какая незадача, дорогой Мир».
— Сэр! — вдруг крикнул один из солдат.
Офицер немедленно вскочил и направился туда, откуда донесся голос.
— Вы только посмотрите на это! — закричал другой солдат.
— Всем сохранять бдительность! — приказал подкапитан.
— Что там? — спросил Селий Арконий, привязанный к колесу.
Связанные пленники поднялись на колени, повернулись и вытянули шеи, пытаясь рассмотреть, что же так заинтересовало косианцев.
Эллен повернулась и, заглянув под фургон, увидела, что одно из трех животных скрючившись, стояло на четвереньках, всматриваясь туда, где стоял солдат.
— Кейджера! — бросил Селий Арконий.
— Господин? — вскрикнула, вздрогнувшая от неожиданности, Эллен.
— Что там? Посмотри!
— Но отсюда я не могу ничего рассмотреть, Господин!
— Ну так встань! — велел он.
— Я не могу! — простонала девушка.
— Попробуй! — потребовал ее хозяин.
И Эллен попробовала. Но ее борьба с колодками оказалась бесполезной. Даже на колени встать стало для нее непосильной задачей. Если б хотя бы руки были закованы спереди, или на ногах были нормальные кандалы, или кто-то помог ее подняться на ноги, возможно, у нее что-нибудь и получилось бы.
— Я вижу, что колодки необыкновенно эффективны, — сказал он, с ядовитой иронией.
Эллен легла на бок, повернувшись лицом к своему господину. Ее ноги были разделены шестью дюймами металла, левая лодыжка не касалась земли. Девушка лежала в грязи, на мокрой траве. Короткая тунику так и оставалась собранной на талии. Правое бедро, ушибленное при переворачивании фургона, чувствительно саднило. По крайней мере, не осталось следа в том месте, где в ее левый бок врезалась подошва сандалии солдата, использовавшего ее последним. Этот пинок был немногим более, чем напоминанием о том, что она была рабыней.
— Ты неплохо выглядишь в этих колодках, рабыня, — раздраженно бросил Селий.
Глаза Эллен сразу заполнились слезами.
Взгляд мужчины скользил по изгибам ее фигуры, по грудям, натягивавшим мокрую ткань туники, узкой талии, расширению таза, плавному снижению бедер, по стройным икрам, по всему, что принадлежало ему.