— Слин. Слин!
— Степной слин, — заключил кто-то из косианцев.
— Каким надо быть идиотом, чтобы покинуть лагерь, — проворчал другой.
— Не нравится мне это, — поежился третий. — Слин будет следовать за запахом. Это приведет слин прямиком в окрестности лагеря.
— Они могли рыскать здесь и без него, — заметил четвертый. — Мы видели двух поблизости, в нескольких пасангах отсюда, когда летели в корзине.
— Точно, — подтвердил пятый.
— Возможно, они почуяли запах серых слинов, следопытов, — предположил шестой, — и встали на их след, выследили, а затем сопровождали в течение нескольких дней, в надежде поучаствовать в охоте и разделить добычу.
— Возможно, — кивнул офицер.
— Давайте убьем его и выкинем в траву, — предложил третий из говоривших. — Если на его следе стоят слины, то это должно будет их удовлетворить.
— Не-е-ет, — взмолился представитель. — Не надо!
— Кто это с тобой сделал? — задал вопрос подкапитан.
— Я не знаю, — простонал связанный мужчина. — Меня ударили в темноте.
— Он грамотно связан, — констатировал солдат.
— Так мог связать воин, — заметил другой.
— Или работорговец, — добавил третий.
Эллен вздрогнула. Гореане всех каст знают толк в связывании, сковывании и прочих необходимых здесь умениях. Это ожидаемо в обществе, в котором женское рабство — существенный и немаловажный компонент, в обществе, в котором это принятая, уважаемая, не подвергаемая сомнению, тщательно соблюдаемая традиция, институт, закрепленный писаными и неписаными законами. Даже мальчишки под опекой своих отцов тренируются вязать рабыням руки и ноги. Их также обучают правильно затыкать рот и завязывать глаза, двум весьма полезным навыкам для контроля и обучения рабынь.
— Приготовьте еду, — приказал офицер. — Пленников и рабыню тоже накормить. С рассветом выступаем.
— Сэр! — окликнул его Порт Каньо, а когда косианец подошел и встал перед ним, продолжил: — Со всем должным уважением, сэр, если Вы хотите сохранить свою жизнь и жизни ваших людей, то будь я на вашем месте, я бы отпустил нас, и покинул это место. Я не думаю, что те, кто находится вне лагеря, очень заинтересованы в пролитии вашей крови.
— А вот я подумываю о том, чтобы убить вас всех, — буркнул косианец, — всех кроме рабыни, которая может стать хорошим подарком для некого боевого офицера.
— Я хочу ее, — влез Терсий Майор.
— Разумеется, — усмехнулся подкапитан, — ее можно просто продать с аукциона, выставив голой на рынке Коса.
— Я хочу ее! — повторил Терсий Майор.
— Заткнись, — отмахнулся от него офицер.
— Не думаю, что если Вы убьете нас, — пожал плечами Порт Каньо, — Вы доберетесь до Брундизиума живыми.
— Так значит, я должен вернуться с пустыми руками? — прорычал косианец. — Подозреваю, что к настоящему времени похищенного золота, предназначенного наемным отрядам, уже не вернуть. А теперь Ты предлагаешь мне вернуться еще и без пленников, годных для допроса?
— Для пыток Вы имеете в виду, — поправил его Порт Каньо.
— А свидетельства рабов обычно берутся под пыткой, — развел руками офицер.
— Мы не рабы, — напомнил Порт Каньо.
— Это легко можно изменить.
— Под пыткой получают не правду, а только то, что хотят услышать.
— А Ты что, знаешь правду? — поинтересовался подкапитан.
— Теперь, ни один из нас этого не знает, — признал Порт Каньо.
— Я бы забрал с собой кое-что, — заявил офицер.
— Даже предположить не могу, что бы это могло быть, — пожал плечами Порт Каньо.
— Имеют ли те, что сейчас шастают вокруг лагеря интерес к вашим коллегам? — осведомился подкапитан.
— Я так не думаю, — ответил Порт Каньо. — И они не наши коллеги. Они преследовали нас. Подозреваю, что они тоже искали золото. Помимо этого, очевидно, что они хотели получить рабыню, чтобы убить ее. Не сомневаюсь, что и нас они тоже собирались убить. Мне не ясны их побуждения. Здесь замешено гораздо больше того, что я могу ясно понять. У нас была очень напряженная ситуация. Мы были вот-вот готовы начать убивать друг друга. И именно в этот момент появились вы. И напали. Нам просто пришлось обороняться вместе, внезапно став союзниками.
— У них было запрещенное оружие, — напомнил офицер.
— Запрещенное только потому, — добавил Терсий Майор, — что Царствующие Жрецы предпочитают оставлять такие вещи себе.