Затем он, устало махнув рукой, заткнул пистолет за пояс. Но вдруг, словно лишившись некого стержня, державшего его до сего момента, Мир свалился на колени и сжал голову руками.
— Да брось Ты, — сказал какой-то солдат, — в городах полно рынков, и на любом из них можно купить любую девку. Полки и клетки полны скованных непроданных красоток, смазливых, умоляющих об ошейнике, нуждающихся в господине, красотках, обязанных любить и служить, отдавать все и еще много больше.
Эллен перевела взгляд на стоящего неподалеку, связанного Селия Аркония. Было заметно, что молодой человек раздражен до крайности.
— Вы что, правда, любите меня, Господин? — не смело спросила девушка.
— Не неси глупости, — насупился он. — Ты же рабыня.
— Да, Господин, — кивнула Эллен. — Простите меня, Господин.
Эллен часто задавалась вопросом, была ли она красавицей. Конечно, она знала, по крайней мере, теперь, когда она пришла к пониманию своей неволи и ее природы, что она принадлежала к тому сорту женщин, которые готовы просить об ошейнике. На Горе Эллен ясно поняла то, о чем на Земле только подозревала, что она нуждалась в господине, которого она должна любить и которому обязана служить, отдавая все и еще много больше.
— Сэр! — крикнул часовой. — Слины, Сэр, дикие слины, они подбираются ближе.
— Отпугни их пока, — приказал офицер. — Думаю, через пару мгновений у нас будет для них кое-что.
— Нет, нет! — простонал представитель в ужасе глядя на занесенный кинжал.
— Я потерял с тобой всяческое терпение, — буркнул подкапитан, кивая головой солдату, все так держал обнаженный клинок, нацеленный в горло пленника.
Эллен вспоминался мужчина, хладнокровно убитый представителем ранее, его же собственный союзник, взятый с собой в качестве переводчика для животных.
Эллен взглянула на животных, как и прежде выглядевших сонными. Это несколько успокоило ее. Впрочем, в тот момент ее больше волновало другое, ей так хотелось видеть Селия Аркония свободным. Со своего места она могла видеть только часть огромного кургана, сложенного из мяса и меха, и шевелившегося, когда то или иное животных крутилось или потягивалось. Вот один из них поднял его и зевнул. Эллен могла также видеть, как понималась и опадала гигантских размеров бочкообразная грудь другого животного. Дыхание, насколько она смогла разглядеть, было глубоким и размеренным, а не быстрым и взволнованным. Два охотничьих слина проснулись и выползли из-под фургона, в оглобли которого уже впрягли тарлариона. Если они и знали о своих диких братьях бродивших за периметром лагеря, то никоим образом этого не показывали. Мех трех монстров был всклочен, забрызган грязью, блестел от воды. Как и от слинов, от них шел сильный звериный запах, немного напоминавший медвежий. Ей вдруг вспомнился крупный мужчина, который тоже казался ей таким же спокойно огромным, тот самый Боск из Порт-Кара, путешествовавший вместе с людьми Порта Каньо в сопровождении своего друга, Марка из Форпоста Ара. Эллен несколько раз видела, как он стоял, подняв голову, словно принюхиваясь к чему-то, приносимому ветром. Теперь рабыня была уверена, что он уловил запах местных слинов. Возможно, именно это стало причиной, решила Эллен, по которой он и его друг покинули их караван, ночью исчезнув из лагеря.
— Не убивайте меня! — закричал представитель. — У меня есть важная информация. Я все расскажу! Существуют другие миры. Там обитают иные формы жизни, алчные. Они обладают невыразимой властью и богатством. Они безжалостны! Они не остановятся ни перед чем! Я могу организовать союз с ними! Их штаб находится в городе…
За мгновение до того, как он произнес последнее слово, лагерь содрогнулся от внезапного рева ярости, воя необузданной свирепости, и одновременно с этим большой живой курган, до сего момента такой мирный и сонный, взорвался, взлетел, ожил, превратившись в живой вулкан, выстреливший в сторону собравшихся людей комком темной мохнатой лавы. Вытянутые вперед лапы, огромные кривые когти, распахнутая пасть, обнаженные клыки и дикий душераздирающий вопль связанного пленника. Кардок схватил его, сомкнул свои огромные челюсти на его голове и с одним мощным, свирепым, круговым движением оторвал ее от плеч. Эллен показалось, что она успела рассмотреть ужас в глазах оторванной головы, когда та, вращаясь, пролетала мимо нее. Кардок отшвырнул от себя все еще дергающееся безголовое тело и окинул взглядом впавших в ступор людей. То, что он сказал потом, было произнесено на его собственном языке совершенно не понятном кому-либо из окружающих, но нетрудно было догадаться, что это был призыв к резне для остальных животных, метнувшихся к людям, все еще ошеломленным, наполовину парализованным, едва способных защищаться. Рабыня, завизжав от ужаса, попыталась вскочить на ноги, но наручники за спиной и паника — не лучшие помощники в такой ситуации. Потеряв равновесие, Эллен рухнула в траву. Края браслетов больно врезались в ее запястья. Со всех сторон доносились крики мужчин полные страха, но в то же время злости, и ярости. Мечи уже были в руках у многих. Порт Каньо и его товарищи прыгнули к оружию, сваленному около фургона. Монстр стоял расставив ноги и рычал. Один из солдат попытался наложить стрелу на тетиву своего лука, но именно в этот момент зверь прыгнул. Взмах лапы, блеск когтей, и мужчина отлетел в одну сторону, а его оружие в другую. Левая сторона его лица вместе с глазом превратилась в кровавое месиво, из-под которой местами показалась кость. Кровь потоком сбегала по его шее. Мужчина, с трудом устоявший на ногах, покачнулся и упал на четвереньки. Еще один солдат, попавшийся на пути другому монстру, был схвачен огромными руками, поднят в воздух и со всего маха опущен спиной на колено животного. Хруст сказал о том, что позвоночник был сломан. Чья-то оторванная от тела рука пролетела мимо Эллен. Горло еще одного косианца было разорвано челюстями третьего монстра. Большая когтистая лапа распорола тунику следующего солдата, оставив на его груди шесть глубоких кровоточащих полос. Терсий Майор столбом стоял в стороне, по-видимому, парализованной страхом. Щит был вырван у солдата, а его сломанная рука повисла плетью. Одно из животных оторвало морду от лежавшего на земле изломанного тела, в его челюстях был зажат кусок плоти, с которого капала кровь. Кардок провыл что-то гневное, и его товарищ отпрыгнул от окровавленного трупа мужчины. Сейчас было не самое лучшее время, чтобы перекусить. Копье с сухим треском переломилось на две половины, и одно из животных вонзило расщепленное древко в грудь очередного косианца. Сам Кардок прыгнул на солдата и вонзил свои зубы в его плечо, и использовав его как точку опоры, подпрыгнул и когтями своих задних лап, когда они оба уже падали, вспорол живот своему противнику. Затем зверь поднялся на полусогнутые задние лапы и зарычал, осматривая поле боя. Одна из его ног, покрытая по колено кровью запуталась в петлях кишок убитого.