Боск из Порт-Кара поднял с земли, горячий окровавленный клинок и протянул его Селию Арконию.
Схватив меч, тарнстер последовал за Кардоком уже покинувшим пределы лагеря.
— Нет, Господин! Нет, Господин! — закричала рабыня.
Она бросилась было за ним, но могучая рука Боска из Порт-Кара поймала ее за предплечье. Эллен дернулась, но ее маленькая и женская рука, была зажата словно в тисках.
— Позвольте мне идти за ним! Опустите меня! — зарыдала рабыня.
Однако уже спустя несколько мгновений Селий Арконий сам возвратился в лагерь, выйдя из высокой травы. В правой руке он сжимал меч, лезвие которого было окрашено в красный цвет, а с его левой руки свисала массивная, кровоточащая голова Кардока.
— Господин! Господин! — закричала рабыня, вне себя от радости.
— На колени, — бросил Боск из Порт-Кара, и девушка покорно опустилась на землю, глядя на него снизу вверх.
Его акцент, Эллен теперь была уверена, указывал на его земное происхождение. Она пришла к выводу, что его родным языком был английской, как и ее. И если ее предположение относительно его мира, страны и происхождения было верно, то можно было не сомневаться, что и он по ее акценту, так же легко, как и она мог определить ее язык, родную страну или национальность. Таким образом, и он, и она, оба были землянами, но здесь, на Горе, именно он твердо стоял на ногах, и, возможно, даже являлся представителем касты Воинов, а она вынуждена была стоять на коленях.
«Да, — вздохнула Эллен про себя, — здесь, на этой планете, именно он гордо стоит на ногах, а я обязана опускаться на колени! Он не краснеет в смущении, не переполняется чувством вины, пытаясь поднять меня на ноги, скорее наоборот, полностью в соответствии с порядком природы, держит меня перед собой на коленях, где мне и надлежит быть!»
— Вы бросили нас в степи, — с обвиняющими нотками в голосе сказал Фел Дорон.
— Нет, — покачал головой Порт Каньо. — Они, несомненно, поняли значение тарнов в небе и запах слинов воздухе, а потому, в соответствии с приоритетами войны, под покровом темноты, ушли на рандеву, чтобы позаботится о конфискованном у косианцев золоте.
Селий Арконий отбросил в сторону огромную голову Кардока.
— Я люблю Вас, Господин! — крикнула стоявшая на коленях рабыня.
— Так значит это и есть те самые наши невидимые союзники, что поддерживали нас снаружи лагеря? — поинтересовался Фел Дорон.
— Разумеется, — подтвердил Порт Каньо. — Но их было всего лишь двое, так что они сочли что будет разумнее и лучше делать их работу извне. Мы обязаны вам нашими жизнями, причем больше чем один раз.
Боск, к которому была обращена последняя фраза, только пожал плечами.
— А табук появившийся в лагерю, это тоже ваших рук дело? — уточнил Фел Дорон.
— Да, — кивнул Боск из Порт-Кара.
— Вы все это время следовали за нами, не так ли? — спросил Порт Каньо.
— Да, — ответил воин.
— А почему же вы не объявляли о своем присутствии после отбытия косианцев? — поинтересовался Фел Дорон.
— Животных изначально было пять, — пояснил он. — Три тела мы нашли, нетрудно предположить, что двое оставшихся в живых, продолжат преследование. Раз уж они выслеживали вас раньше, то они не могли так легко отказаться от этого предприятия. Мы решили следовать за вами, оставаясь невидимыми, чтобы, если они решат напасть, иметь возможность действовать неожиданно, используя фактор внезапности. Но, похоже, Вы не слишком нуждались в нашей помощи.
— Ты спас мне жизнь, — простонал Мир, обращаясь к Селию Арконию.
— В таком случае, разве мы теперь не в расчете? — осведомился Селий.
— Отлично, — улыбнулся Мир, и двое мужчин крепко пожали друг другу руки.
— Животные и их союзники, разыскивали нас, по крайней мере, частично чтобы получить и уничтожить эту рабыню, — сообщил Порт Каньо, повернувшись к Боску из Порт-Кара и Марку из Форпоста Ара.
— В мои намерения это не входило, — заметил Мир.
— Это точно, — улыбнулся Фел Дорон. — Правда, Ты, если я не ошибаюсь, был готов увести ее с собой.
— Я нашел ее, как Ты, несомненно, догадался, — развел руками Мир, — товаром, представляющим некоторый интерес, привлекательным образчиком домашнего животного.
Эллен удивленно уставилась на него. Она была впечатлена и взволнована. Как по-гореански он теперь выглядел! Теперь он рассматривал ее уже не как человека, которого следовало похитить, а как рабыню, вещь, которую можно купить, украсть и использовать. Похоже, до него, наконец-то, дошел смысл ошейника на ее горле. Девушка вдруг почувствовала рабский огонь начавший разгораться внутри ее живота, подожженный жаром мужественности. Она не сомневалась, что теперь, когда у него будет женщина, возможно, купленная варварка, помниться он говорил, что у него есть счет к женщинам Земли, он будет доминировать над нею, причем полностью.