Гореанский, подумала женщина. Ну конечно! Это — название языка. Но, несомненно, на этой планете есть и другие языки, на которых говорят люди в других частях мира.
— Боюсь, что их понятие гендерных исследований не слишком совпадает с твоим. В их понимании гендерные исследования скорее имеют отношение к содержанию, кормлению и дрессировке рабынь, к тому, как их надо проверять в деле и так далее, однако, как мне кажется, я дал им некоторое представление об этом вопросе, о твоей работе, ее смехотворно притворной важности, эксцентричном, деформированном и политически мотивированном предмете и прочих вещах. А теперь, Ты для нас выступишь.
Сказав это, мужчина резко хлопнул в ладоши, и позвал:
— Тутина!
Она пораженно уставилась на него. Выступишь? Тутина? Она здесь? На этой планете? Тогда почему она все еще не видела ее здесь? Впрочем, на самом деле, у нее, конечно, не было никаких причин не быть в этом мире, скорее наоборот, у нее имелось множество причинах того, чтобы находиться именно здесь. Она была слишком желанна, чтобы оставлять ее там. И, в конце концов, разве он не упомянул, что когда-то «купил ее», а следовательно являлся ее хозяином?
Внезапно она почувствовала тревогу. Получается, что у ее владельца могло быть, по крайней мере, две женщины!
Послышался женский голос, отдававший отрывистые команды, прилетавшие слева со спины. Они были произнесены на языке, который, как она уже знала, назывался гореанским. Какое-то мгновение они казались ей только невнятными, сердитыми шумами лишь немного выделявшимися на общем фоне. Почему их нельзя было бы произнести на английском языке? Но внезапно, после секундной задержки, они прорвались к ее сознанию.
— Сюда! Рабская девка! Сюда! Ко мне! Бегом!
Стремительно вскочив на ноги и повернувшись, она побежала к Тутине, стоявшей около входа в комнату. Даже не имея никаких инструкций по этому поводу, она упала на колени перед этой суровой, подавлявшей ее фигурой.
Это действительно была Тутина! Но это была намного более грозная и пугающая ее Тутина, чем та, которую она презирала на Земле. Причем, ее фигура стала еще изумительнее, чем была на Земле. Можно было не сомневаться, что она после некоторой неизбежной мягкости или послаблений дисциплины на Земле, едва оказавшись здесь, снова была посажена на строжайшую диету и принуждена выполнять физические упражнения. Надо заметить, что Тутина была одетой скромнее, чем она. Ее одежда скорее напоминала ту, в которой женщину представляли перед молодым человеком в прошлый раз, то есть это была туника без рукавов и с подолом чуть выше колен. И так же, как и в прошлый раз, нога Тутины была окольцована. Светлые волосы девушки были зачесаны назад и подвязаны шерстяной лентой, которая опоясывала голову, перечеркивая лоб над бровями, и была завязана на узел на затылке. Оставшиеся концы ленты, длиной дюймов по шесть каждый свободно свисали вниз. Это был талмит, повязка, указывавшая на некоторую власть ее носительницы среди рабынь, отмечая ее как «первую девку». В правой руке Тутина держала длинный прут стрекала. Молодая ныне доктор философии в области гендерных исследований уже научилась бояться этого орудия. За последнее время ей достаточно часто приходилось почувствовать его на себе, ее дрессировщицы оказались особами очень нетерпеливыми и раздражительными. Глаза Тутины полыхнули синем пламенем, и она жестом указала на открытую дверь. Ее испуганная подопечная быстро встала и прошмыгнула мимо девушки в дверной проем. Тутина последовала за ней, закрыв за собой дверь.
Глава 9
Выступление перед господином
Когда женщина снова появлялась на пороге мраморной аудитории, ее встретили возгласы, в которых звучали интерес и удовольствие. Она замерла в дверном проеме, робко и неуверенно глядя на собравшихся.
— Как странно она одета, — прошептала одна из женщин.
Тутина, подгоняя стрекалом, отконвоировала ее внутрь желтого круга. Ей показалось, что будет не слишком уместно, встать на колени в том виде, в котором она была.
Как странно она чувствовала себя в этом местом, будучи одетой в этой манере. А еще женщина почувствовала, что для нее, одетой таким образом, было бы допустимо говорить, но она не посмела сделать этого.
— Ты сейчас будешь выступать, — объявил ей мужчина.
— Как? — растерянно пролепетала она.
— Безусловно, играть на калике, — развел руками молодой человек — Ты просто не умеешь. Как не знаешь Ты и танцев тоскующей и просящей рабыни.