— О, Господин! — воскликнула Эллен. — Я ваша рабыня!
— Но я не буду твоим рабом! — со злостью выплюнул он.
— Господин? — опешила девушка.
— Неужели Ты, действительно, не догадываешься, почему я купил те удары? — спросил он. — Ты думаешь, что я отдал бы тебя другой плети? Нет! Ты будешь под моей плетью! Под моей плетью! Ты — моя, и только я буду пороть тебя!
В голове Эллен метались тысячи отчаянных мыслей, относительно новой тактики, новой стратегии, новых планов спасения.
— Но Вы даже не любите меня, Господин! — выкрикнула Эллен.
Она должна была бросить вызов его привязанности, обратиться к его жалости, смутить его, вывести его из равновесия, вынудить его признать свои бесспорные чувства к ней. Конечно, это сможет остановить его руку! Эллен была уверена, что у него к ней были такие чувства, ведь он в течение прошлых нескольких дней спустил на тормозах множество случаев слабости в служении и недостаток уважения, позволил ей вести себя так, как рабыням просто немыслимо, уж конечно не перед сильными владельцами. Это, как ей казалось, станет последним усилием отвратить Селия от того, чего она боялась и верила, что этого удастся избежать, от его намерений. Эта хитрость, Эллен была уверена, сработает.
— Ты права, — сказал он.
— Господин! — воскликнула девушка.
— Кто может полюбить рабыню? — прорычал Селий Арконий.
— Господин! — опешила Эллен.
— Мужчины жаждут рабынь, хотят их, порой безумно, — заявил он. — Их заковывают в цепи, на них надевают ошейники, их используют, из ставят в позы, какие понравятся мужчинам, их связывают веревками и шнурами, их водят на поводке, заставляют служить, испуганно и покорно, облизывая и целуясь, стоя на коленях, ползая на животе, умоляя позволить доставить удовольствие! Это вселяет в мужчин самую могучую из всех страстей! Нет такого триумфа, который сравнился бы с обладанием женщиной! Когда видишь рабыню у своих ног, чувствуешь, что голова достает до звезд!
— Но ведь для женщины все точно так же, Господин! — всхлипнула Эллен. — Это наше место! Это наше место в природе! Мы тоже хотим быть на нашем месте в природе! Мы должны быть у ваших ног! Мы просим о наших ошейниках! Мы с благодарностью поднимаем и целуем наши цепи! Мы просим всего лишь позволить нам встать на колени, использоваться и служить!
— Но только не говори мне о любви! — заорал на нее Селий Арконий.
— А я говорю об этом, Господин! — крикнула в ответ Эллен.
— Нет! — рявкнул он.
— Я думаю, что Вы любите меня, Господин! — заплакала девушка. — Вы любите! Вы любите меня! Я уверена, что в этом, Господин! Вы должны любить! Вы должны любить, Господин!
— Нет! — в ярости выкрикнул мужчина.
— Да, да, Господин! — всхлипывала Эллен.
— Люблю я тебя или нет, — прорычал Селий, — Ты принадлежишь мне!
— Да, Господин! — выдохнула рабыня.
— И я собираюсь сделать тебя рабыней среди рабынь, — заявил он. — Я собираюсь властвовать над тобой, как властвуют над немногими из рабынь. Я собираюсь владеть тобой полностью, земная шлюха, каждыми волосом твоей головы, каждым дюймом твоего тела!
— Будьте милосердны!
— Ты осознаешь себя собственностью, — пообещал ее хозяин.
— Не бейте меня, Господин! — взмолилась Эллен.
— Понимаешь ли Ты, какая сила воли требовалась мне, днями и ночами, чтобы не схватить тебя, не бросить к своим ногам и не использовать тебя как рабыню снова и снова? Понимаешь ли Ты, каково это было, лежать в темноте с тобой у своего бедра, и не схватить тебя за волосы, как владелец хватает рабыню, чтобы поставить ее в известность о том, что сейчас она будет взята? Можешь ли Ты себе представить, каково было удержаться и не принудить тебя во всем твоем порабощенном очаровании и беспомощности служить моим самым жестоким удовольствиям, не сдавить тебя своими руками, чтобы обладать тобой. Да, обладать тобой, иметь тебя, мучительно красивую шлюху в ошейнике, со всей властью, силой и страстью, вынести которые — твоя судьба, как рабыни, а причинить — мое право как владельца?