Его слова заставили ее начать подозревать, как именно в этом мире рабыни могли бы выступать перед мужчинами, и как мужчины могли бы использовать их для своего развлечения.
— Именно так, — сообщил молодой человек, обращаясь к собравшимся вокруг него людям, — она появилась в аудитории, когда я был ее студентом, а она моей преподавательницей.
— Так странно одетой? — удивился один из мужчин.
— Эта одежда не является такой уж странной для ее мира, — пожал ее господин плечами, — но дело в том, что смысл этих предметов состоит в том, чтобы действовать как вымпел принадлежности к определенному движению. Это — декларация о намерениях, недвусмысленное предупреждение, задача которого состоит в том, чтобы предъявить формальный, опрятный, холодный, деловой, профессиональный и очень серьезный образ, причем не просто такой, какой предписывается конформистской, социально мотивированной идеологией, соответствующей политически обоснованными правилами приличия, но и позволяющий ей почувствовать себя важной. Этот костюм демонстрирует ее претензии и, конечно, определенные заблуждения. Но, с другой стороны, это свидетельствует о ее страхе. Это — защитный фасад, точно так же как и та идеология, которую она проповедует.
— О ее страхе? — переспросил человек в сине-желтой одежде.
Само собой, в тот момент она еще понятия не имела о значении одежд сине-желтой расцветки.
— Да, я имею в виду, ее страх перед своей собственной сексуальностью, которую она боится признать, прячет и настаивает на том, что ее нет.
— Однако, прелести ее тела далеки от того, чтобы быть скрытыми полностью, — заметил мужчина в сине-желтой одежде, окидывая женщину оценивающим взглядом.
— Она находится в состоянии войны сама с собой, — пояснил молодой человек. — У нее весьма двойственные чувства относительно ее собственного тела, его красоты и потребностей, ее собственных эмоций и истинного значения ее пола.
— Полагаю, что здесь мы сможем помочь ей покончить с этой войной, — улыбнулся один из собравшихся, одетый в желтые одежды касты Строителей.
После его слов взгляды всех мужчин и женщин сошлись на ней, и женщина, стоявшая в кругу, снова почувствовала себя центром внимания.
Как только девушка закрыла за собой дверь, она приказала ей опуститься на колени перед ней подле трех пакетов, разложенных на полу. Вставшая на колени помолодевшая подопечная Тутины, к своему изумлению отметила, что пакеты, запечатанные скотчем, несли на себе названия и слоганы, знакомые ей на Земле. Она хорошо знала эти магазины, и даже несколько раз делала в них покупки. Ей запомнились коридоры, прилавки, толпы покупателей. Учитывая строгий запрет, наложенный на нее в связи с этим повествованием, названия этих магазинов будут пропущены. Конечно, они были бы немедленно узнаны, по крайней мере, многими из тех, кто знаком с неким городом.
Молодая подопечная вопросительно посмотрела на Тутину. Та угрожающе продемонстрировала свое стрекало, и женщина, быстро опустив голову, съежилась в ожидании боли, но Тутина не ударила ее.
— На деньги, данные мне господином, — сообщила Тутина, — я купила это согласно его инструкциям.
Помолодевшая женщина нерешительно протянула руку, и кончиками пальцев прикоснулась к слегка помятой бумаге одного из пакетов. И тут же отдернула, почувствовав стрекало прижавшееся под ее подбородком, вынуждавшее поднять голову. Она встретилась с голубыми глазами Тутины.
— Теперь Ты уже не сидишь на стуле, не так ли? — поинтересовалась та.
— Да, Госпожа, — подтвердила ее подопечная, обратившаяся к Тутине как к «Госпоже», поскольку последняя, очевидно, имела над ней власть.
За прошедшие несколько дней ее наставницы приучили ее обращаться к ним именно так. Ранг, дистанция и иерархия — составные части в гореанском общественном устройстве. Кажущаяся замысловатость иерархической структуры общества имеет тенденцию поддерживать социальную стабильность. Миф о том, что все равны, когда всем очевидно, что это не правда, сможет стать причиной волнений. Человек такое существо, что он всегда желает подняться по невидимой лестнице, даже если он утверждает, что ее не существует. В гореанском же обществе, с его упором на локализацию и соседство, с его различными Домашними Камнями, каждый из которых имеет свою собственную историю и традиции, с его многочисленными кастами и подкастами, каждая со своими всеми уважаемыми и признанными привилегиями, правами и обязанностями, политические перевороты и социальные потрясения не только редки, но и для большинства гореан почти немыслимы. Для таких понятий просто нет ни особых причин, ни поводов, к ним не проявляют особого интереса. Они не подходят данному обществу. Для гореанского общества не характерна ситуация, когда некая безымянная, безликая, анонимная, могущественная группа немногих, тайно управляет многими, скрываясь среди них. Слишком сложно сформировано для этого, слишком гордо и исполнено чувства собственного достоинства, слишком запутанно структурировано и слишком близко к природе гореанское общество. А кроме того есть еще кодексы и честь.