Эллен знала, что теперь она очень отличалась от того, чем она была в степи. Теперь она узнала, что значит быть послушной рабыней. Она изучила подчинение. Теперь она была горяча, предана и покорна. Она боялась своего господина, но одновременно любила его. Он был весьма строг с ней, не позволяя ни малейшего послабления. Порой Эллен казалось, что он не спускал с нее своих внимательных глаз. И она стремилась быть для него превосходной, лишь бы он был ею доволен. Ее тело всегда было отмыто до хруста, волосы причесаны, туника постиранной и отутюженной. Эллен теперь уделяла непривычно пристальное внимание своей внешности, обеспокоенная тем, чтобы всегда выглядеть идеально, поскольку эта внешность была собственностью ее владельца, и любое отступление от идеала в этом, как и в ее поведении, могли плохо сказаться на репутации господина, поставив под сомнение его способность владеть и управлять своей собственностью. Эллен стала рьяно скрупулезной в исполнении всех своих обязанностей. Она старалась постоянно следить за своей осанкой и изящностью движений, была предельно внимательна к тому как служит и как стоит на коленях, даже к самым своим мимолетным взглядам и жестам. Она принадлежала.
«Как я могу объяснять это, такие кардинальные изменения моей жизни и всей моей сущности», — иногда спрашивала она себя, но тогда ответ приходил ясный и однозначный — она была рабыней. И она была счастлива.
«Я должна быть той, кто я есть, — говорила себе Эллен. — Мой господин поставил меня в узкие рамки. Я люблю его за это! Он владеет мной. Мною владеют!»
Стоя на коленях у стены, забытая мужчинами, увлеченно что-то обсуждавшими, Эллен мысленно вернулась назад, к событиям, произошедшим несколькими неделями ранее, в лесу к северу от Венны на подходе к Виктэль Арии, рядом с заброшенным тарсковым загоном.
Она вспоминала избиение, которому ее подвергли и свой первый удар, шокировавший и ужаснувший ее. Это было как ожег, укус змеи, удар током. Эллен едва могла поверить в то, что случилось с ней. Разве они не знали, что она была женщиной Земли? То, что так с женщинами Земли не поступают? А затем плеть ударила снова, и она окончательно перестала быть женщиной Земли, превратившись во всего лишь наказанную гореанскую рабскую девку.
Тогда Эллен многое узнала о боли.
Она вскочила на ноги, но не смогла выпрямиться, поскольку была привязана за руки к ограде.
— Вернись на колени! — было приказано ей, и рабыня снова опустилась на колени.
На ее спину обрушился новый удар. Она завопила и опустила голову. Еще удар и девушка запрокинула голову, потом, захлебываясь криком и рыданиями опустила ее. И в следующий момент плеть укусила снова.
Теперь она знала, что ее владеют, и владеют полностью.
— Пожалуйста, нет, Господин! — рыдала Эллен. — Я буду хорошей! Я буду послушной, полностью и во всем! Вы будете во всем мною довольны! Я буду стараться, я приложу все силы, чтобы быть хорошей рабыней! Пожалуйста, не надо, Господин!
Да, с ней разобрались, полностью и окончательно.
Но плеть упала снова. Не так-то легко избавить себя от нее, если она приступила к исполнению своих обязанностей!
«Он — мой господин, — думала она. — По-настоящему, мой господин!»
Эллен душили неудержимые рыдания.
И вдруг, как бы странно это ни показалось, посреди этого океана боли, рабыня почувствовала внезапный невероятный восторг и удовольствие. Она вспомнила, как сама, не раз, в глубинах своего сердца, испытывала странное желание, быть наказанной, подвергнуться порке, оказаться в тени плети ее господина! Таким образом, она, внезапно, казалось, ощутила всей своей женственностью и рабскостью, что это могло быть с ней сделано, и что она, самка, та, кому природой заведено быть покорной самцу, стала причиной его неудовольствия и теперь заплатит за это.
«Я принадлежу ему! — с восторгом думала Эллен. — Как еще он может научить глупую рабыню, что она — его собственность? Так он доказывает мне мою рабскость! Так он доказывает мне свое право собственности на меня! Теперь я знаю, что я — рабыня, и что он — мой господин! Я жаждала этого наказания, этого подтверждения, этой демонстрации! Да, да, Господин, я признаю себя рабыней, вашей рабыней! Вы поставили свою бескомпромиссную печать на мою рабскость!»