Снова и снова вспыхивала боль, и рабыня вскрикивала, рыдала, тянула веревки и дрожала от боли.
Эллен не могла сказать, сколько ударов было ей нанесено. В каком-то полубреду она почувствовала, что ее запястья отвязали от жерди, но оставили связанными одно с другим. Некоторое время девушка пролежала на животе под жердью, вытянув вперед связанные запястья, стеная и трясясь от рыданий. Затем она почувствовала, что ее потащили. Под ее животом зашуршали опилки и трава. Ее неспособное сопротивляться тело, протащив под жердями ограды, поволокли к центру тарскового загона. Там, к страданию Эллен, она была перевернута на спину, а ее запястья подняли вверх, оттянуты за голову и привязаны к шесту. Затуманенными страхом и болью глазами она посмотрела на своего хозяина, возвышавшегося над ней.
— Говори! — рявкнул он, сердито.
— Спасибо, Господин! — всхлипнула девушка с ужасом глядя на него снизу вверх. — Спасибо, Господин! Спасибо за то, чтобы наказали меня!
Мужчина зло отшвырнул от себя плеть, а затем присел подле нее. Ноги Эллен резким рывком были разведены в стороны. Он не был нежен с нею.
Закончив, Селий Арконий оставил пребывающую в полуобморочном состоянии девушку в тарсковом загоне в одиночестве. Эллен с трудом, подвывая и заливаясь слезами, повернулась на живот, чтобы избавить свою горящую огнем спину от контакта с грязной, грубой, поверхностью загона.
Там она провела всю ночь.
На рассвете следующего дня к ней подошел Порт Каньо. Первым делом он протер ее спину и тело влажной тряпкой, охлаждая и очищая кожу, и только после этой процедуры освободил Эллен.
Не дожидаясь приглашения, она приступила к своим обязанностям.
Она привела в порядок лагерь, развела огонь в костре, разложила шампуры, вскипятила воду и приготовила завтрак мужчинам. Пока те ели, рабыня, опустившись на колени около их одеял, поцеловала каждое, встряхнула, тщательно свернула и уложила в фургон.
Лишь закончив со всеми делами, Эллен возвратилась к костру. Здесь ее ждали две мелких миски, одна с водой, другая с горсткой жидкой каши.
— Спасибо, Господа, — прошептала она, встала на четвереньки и, склонив голову, съела и выпила содержимое мисок.
Рабыня то и дело бросала тревожные взгляды на своего хозяина, но тот, казалось, даже не смотрел в ее сторону. И это тревожило ее, до ужаса, до слабости в животе.
Когда тарларион стоял в оглоблях, и мужчины были готовы к отправлению, Эллен больше не в силах выдержать напряжения, бросилась к ногам своего господина и, заливаясь слезами, опустила голову и принялась покрывать его ноги поцелуями.
— Пожалуйста, простите меня, Господин! — всхлипывала она. — Пожалуйста, простите меня!
Но, когда она набралась смелости и, сжимая его икры, подняла заплаканные глаза на него, она чуть не закричала, внезапно почувствовав, как в ее животе всколыхнулись почти не поддающиеся контролю потребности, быстро начавшие разливаться вверх и вниз по всему ее миниатюрному телу. У нее вырвался невольный стон удивления и страха. Это произошло слишком внезапно. Эллен в страхе, рефлекторно сжала бедра. Конечно, это были они. Рабыня надеялась, что мужчина не сможет уловить запах охватившей ее страсти, запах потребностей мокрой голой рабыни. Она вспомнила его руки на своем теле, и то, как он с ней обращался и как использовал, как она была разложена для его удовольствия.
— Ты будешь использоваться, шлюха, — бросил мужчина, — когда и если я захочу.
Эллен в страхе опустила голову.
— Встань, — приказал он, — руки за спину, запястья скрестить.
Рабыня поспешно выполнила команду, и через мгновение ее запястья были плотно связаны сзади. Потом пришел черед веревки привязанной к ее шее. Другой конец был закреплен на задке фургона.
— Ты будешь голой рабыней, — объявил ее хозяин, — выставленной напоказ на общей дороге.
Эллен, вспомнив свои прежние слова, низко опустила голову.
Ее мучил вопрос, дадут ли ей теперь когда-нибудь тунику снова. Она знала, что рабыня не может претендовать на тунику, она должна заработать ее, или хотя бы рабскую полосу.
Наконец, фургон оставил место стоянки и вскоре затарахтел тяжелыми колесами по широким, плотно подогнанным камням Виктэль Арии. Эллен на веревочной привязи следовала за ним.
В окрестностях Венны вне городских стен имелось несколько больших постоялых дворов. Проходя мимо одного из них Эллен услышала радостный женский крик:
— Привет тебе, рабская девка!
Обернувшись, Эллен столкнулась взглядом с той самой блондинкой, которую она дразнила днем ранее, вот только теперь блондинка была в тунике, хотя, что и говорить, ну очень короткой.