— Нет, Господин, — всхлипнула Эллен.
— Вот и я не забыл, — усмехнулся он, и за спиной рабыни послышался треск развернувшихся ремней плети.
— Пожалуйста, Господин, — попросила она.
— Если Ты не забыла, то почему не напомнила мне о них? — поинтересовался Селий Арконий, и девушка не нашлась, что ему ответить на этот вопрос.
— За это, еще пять ударов, — заключил мужчина.
— Пожалуйста, Господин, не надо, Господин! — взмолилась Эллен.
Но в следующий момент первый удар взорвал ее спину болью, и она закрутилась на веревке, пытаясь посмотреть на него. Однако, по его жесту, девушка со стоном повернулась в прежнее положение, подставив ему спину. Второй удар выбил из нее новый крик боли. Селий не приказал ей вести счет ударов, а считал их сам. Это было по-своему милосердно. Другим послаблением было то, что он бил с одинаковыми интервалами, и удары были предсказуемы. Это тоже было своего рода милосердие. Однако это ничуть не умаляло того факта, что они были эффективны и суровы. Порка Эллен продолжалась.
— Четырнадцать! — объявил мужчина, своей рабыне, которая уже просто висела на веревке, вздрагивая от рыданий.
Два парня из касты кузнецов вошли в холл.
— Тал, — поприветствовали они Селия Аркония.
— Тал, — ответил он им.
— Ай-и-и! — взвыла Эллен.
— Пятнадцать, — сообщил ей хозяин.
— Пощадите, Господин! — простонала рабыня. — Это было пятнадцать!
Но он один за другим отсчитал ей еще пять ударов.
— Двадцать, — заключил Селий Арконий, и отвязал узел.
Когда натяжение веревки перестало держать ее под кольцом, она рухнула на потемневшие, отполированные множеством ног, узкие деревянные доски и потеряла сознание.
— Подходит время готовить ужин, — сообщил хозяин, приведя Эллен в чувство пощечиной.
— Да, Господин, — выдавила из себя она. — Но я не уверена, что смогу стоять!
— А тебе и не нужно стоять, — усмехнулся он. — Ты должна ползти наверх по лестнице.
— Да, Господин, — заплакала девушка.
— Не забыла ли Ты чего? — осведомился мужчина.
— Господин? — не поняла Эллен.
— Ты была выпорота, — намекнул он.
— Простите меня, Господин, — вздохнула рабыня. — Спасибо за то, что наказали меня.
— А теперь еще раз и более должным образом, — потребовал ее хозяин.
— Эллен, ваша рабыня, благодарна за то, что владелец наказал ее, — прорыдала она.
— Вот теперь я доволен, — кивнул Селий. — А теперь, вперед, вверх по лестнице.
— Да, Господин, — простонала девушка и поползла, сначала к лестнице по полутемному холлу, и затем, на четвереньках, по ступенькам, демонстрируя свою, несомненно, богато разукрашенную полосами спину всем встречным.
Но, как уже было указано, после того раза Эллен почти никогда не наказывали, за исключением случайных ударов стрекалом. Причиной этого, конечно, было вовсе не то, что ее хозяин был слаб, а то, что она сама стала превосходной рабыней, соответственно, у Селия Аркония просто не было повода для ее наказания. На Горе это обычное дело. Боюсь, беспричинная жестокость куда более распространена на Земле, чем на Горе. Ценность плети, знаете ли, не столько в том, что ей часто пользуются, сколько в знании рабыни, что она может быть использована, и при определенных обстоятельствах будет использована. Правда, иногда рабыня может быть привязана и выпорота ради того, чтобы она смогла лучше узнала себя, или чтобы напомнить ей о том, кто она такая, что она — рабыня.
Вечер прошел хорошо. Селий Арконий, тарнстер Ара, был доволен.
Его рабыня Эллен, женщина, рожденная на Земле, которую он купил в праздничном лагере под Брундизиумом, стояла перед ним на коленях, накрашенная, одетая в короткую желтую тунику и стальной ошейник.
— Среди твоих качеств одно умиляет больше всего, — сказал он, — то, что Ты не сознаешь, насколько Ты возбуждающа, насколько привлекательна.
— Не будьте слишком уверены в этом, Господин, — улыбнулась рабыня.
— О-о? — удивленно протянул мужчина.
— Я думаю, что принесла бы неплохие деньги, — сказала она.
— Тщеславная рабыня, — прокомментировал Селий.
— Да, Господин, — не стала отрицать девушка.
— Безусловно, — усмехнулся он, — есть тысячи тысяч на тысячи тех, кто выглядят намного более возбуждающими и привлекательными.
— Вам, Господин? — уточнила Эллен.
— Конечно, — кивнул мужчина.
— Да, Господин, — улыбнулась она.
— Так что не становись высокомерной, — посоветовал тарнстер.
— Не буду, Господин, — пообещала его рабыня.
— Ты улыбаешься, — заметил он.