— Возможно, твой хозяин — глупец, — пожал он плечами.
— Девушка не осмеливается комментировать такие вещи, — улыбнулась рабыня.
— Хочешь освежить знакомство с плетью? — осведомился ей хозяин.
— Нет, Господин, — быстро ответила Эллен.
— Но, Ты знаешь, фактически, кажется, я не такой уж и глупец, — усмехнулся он.
— Господин? — не поняла она.
— Я получил за тебя более высокие предложения, — сообщил Селий, — даже от мужчин, которые просто видели тебя на улице. Мне уже предлагали двадцать пять серебряных тарсков и больше.
Вот тут рабыня начала дрожать. Она понятия не имела о чем-то подобном.
— Что это с тобой? — полюбопытствовал мужчина.
— Господин! — всхлипнула Эллен.
— Ого, я вижу слезы в твоих глазах, смазливая шлюха, — заметил он.
— Пожалуйста, не продавайте меня, Господин, — попросила рабыня.
Ее продажа вдруг перестала казаться ей чем-то неправдоподобным и перешла в разряд решения ее владельца, который мог бы рассмотреть такой вариант с точки зрения банальной выгоды.
— Теперь Ты выглядишь озабоченной, — сообщил Селий, ничуть не рассерженный.
— Да, Господин!
— Так почему я не должен продавать тебя? — поинтересовался он.
— Я привлекательна, — ответила Эллен. — Я быстро увлажняюсь, я беспомощно извиваюсь!
— Есть много привлекательных рабынь, — пожал плечами ее хозяин, — и они тоже быстро увлажняются и беспомощно подмахивают. Такие вещи ожидаются от рабыни.
— Я упорно тружусь, — сказала Эллен. — Я отчаянно стремлюсь, чтобы Вы были мною довольны!
— Я могу заставить работать любую рабыню, — усмехнулся Селий. — А плеть гарантирует, что они будут рьяно стремиться доставить мне удовольствие.
— Я думаю, что Господин доволен мной, когда я получаю большое удовольствие в его руках.
— Рабское удовольствие, — пренебрежительно бросил он.
— Да, Господин, — не стала отрицать девушка. — Но я не думаю, что могла бы испытать такое удовольствие в руках любого другого мужчины.
— Ерунда, — отмахнулся Селий Арконий. — Ты — рабыня. Ты будешь подпрыгивать и стенать в руках любого мужчины.
— Неужели Господину не доставляет удовольствие знание того, что я столь порабощена, настолько полно и непоправимо, что я — его, и что в его руках я испытываю самую восторженную из радостей, какие только могут переполнять отдающуюся и используемую рабыню?
— Кого заботит удовольствие рабыни? — пожал плечами мужчина.
— Вас, Господин! — воскликнула Эллен.
— Смелая рабыня, — покачал головой ее хозяин.
— Вы можете говорить, что наше удовольствие ничто, и не исключено, что так и есть, но ведь ясно, что одна из радостей доминирования в том и состоит, что господин видит тот эффект, который он наложил на рабыню своим вниманием. Только не говорите мне, что для вас это не триумф и не удовольствие, видеть, как рабыня просит и умоляет о большем, боясь только того, что Вы не будете продолжать, когда она плачет от благодарности, наполовину ослепленная экстазом, в муках ее оргазмов подчинения.
— Хм, я признаю, — хмыкнул он, — что приятно иметь рабыню так, иметь ее настолько в своей власти, вынуждать ее, желает она того или нет, подвергнуться таким удовольствиям.
— Вы думаете, Господин, что мы не желаем таких удовольствий?
— Я предполагаю, что вы их хотите, — кивнул мужчина, — вы же не свободные женщины. Вы — простые рабыни.
— Мы — женщины, Господин! Мы желаем нашей неволи. Мы жаждем владельцев. Без них мы неполны!
— То есть, вы желаете сексуального удовольствия?
— Да мы этого хотим, хотим, и Господин об этом хорошо знает.
— Скажи это, — потребовал Селий.
— Мы хотим сексуального удовольствия, — повторила девушка.
— Говори за себя, — велел он. — Определенно.
— Я, Эллен, рабыня Селия Аркония, тарнстера из Ара, хочу сексуального удовольствия.
— Ты просишь этого?
— Да, Господин! Пожалуйста, Господин!
— Тогда попроси.
— Я, Эллен, рабыня, собственность Селия Аркония из Ара, прошу сексуального удовольствия!
И Эллен умоляюще посмотрела на него. Даст ли она ей желаемое? В конце концов, она была всего лишь рабыней.
— Все рабыни просят о таких вещах, — пожал он плечами. — Это ожидается от них. На это никто не обращает внимания. Но они не свободные женщины. Они — только домашние животные, не больше, чем ничего не стоящие животные.
— Свободные женщины тоже хотят сексуального удовольствия, — заметила Эллен и, заметив его скептическую улыбку, с жаром продолжила: — Хотят — хотят! Пусть они краснеют, и с пеной у рта отрицают это, но они хотят! Я была свободной женщиной! Я знаю! Но я не знала того, что такое настоящее сексуальное удовольствие, пока на меня не надели ошейник!