— Я понимаю, — заверил ее Селий Арконий, — моя смазливая, фигуристая земная шлюха.
Любовь свободной женщины, если они вообще способны любить, разительно отличаться от любви рабыни. Свободную женщину заботит ее уважение, ее чувство собственного достоинства, ее гордость. Она должна постоянно думать о том, как на нее посмотрят ее подруги и соперницы, что они подумают, и что скажут о ней. Она должна думать о своих активах, собственности и их защите. Все детали контрактов должны быть обговорены, обычно под присмотром писцов-законников. У нее должно быть ясное понимание того, что будет разрешено ее компаньону и на что он рассчитывать не может. Конечно, в виду ее свободы, ее скромность не должна быть поставлена под угрозу. Все детали должны быть урегулированы и оговорены, вплоть до того, как и где он может трогать ее. У нее есть статус и положение в обществе, и она должна заботиться об этом. Она огорожена забором из тысячи препятствий и компромиссов, препятствующих ее самоотверженной капитуляции. Вот и получается, что любовь свободной женщины, если предположить, что она может любить, окружена огромным количеством и разнообразием соображений, тысячей тонких и вредных расчетов, планов и условностей. Надо ли говорить о том, что ничто из этого не входит в кругозор рабыни. Иногда свободная женщина избегает запланированного брака, боясь того, что ее чувства к планируемому компаньону, к ее тревоге и стыду, оказываются более интенсивными, всеобъемлющими, подавляющими и страстными, чем это считается приемлемым для носительницы ее статуса. Она боится, что может начать думать о себе как о рабыне. Бывает и так, что свободный мужчина отказывается от продления семейного договора, если он заподозрит, что желания и потребности его спутницы не достойны свободной женщины. В конце концов, он ищет не рабыню, а свободную женщину, гордую, высокую, благородную свободную женщину, ту, которая соответствует требованиям ее статуса, и окажется способной быть подходящим активом, особенно в том, касается связей и карьеры.
Так что, нам остается только пожалеть бедную свободную женщину, которая могла бы отдать себя своему возлюбленному как рабыня, но не делает этого из-за того, что оказалась закована в цепи гордости. А также презирать глупого свободного мужчину, который не может признать и принять, и радоваться рабыне в женщине.
А теперь рассмотрите свободного мужчину, который столь тщательно вычисляет преимущества товарищеских отношений с той или иной женщиной, столь тщательно отмеряет перспективы отношений с ней, что больше похож на торговца, взвешивающего зерно на весах. Он рассматривает женщину как инструмент для укрепления своего будущего, тем самым, он рассматривает ее еще большей рабыней, чем если бы она на самом деле была рабыней.
То же самое касается и расчетов свободной женщины. Она, закутанная в свои вуали и традиции, презирает мужчин как слабаков, эксплуатирует их, притом, что пользуется их средствами и защитой. Она рассматривает их, как удобства и ничего более, в лучшем случае, как источники социально-экономических благ и преимуществ, исключая, конечно, те радости, которые проистекают из их страданий, из их восхитительного возбуждения, рожденного сотней надежд и желаний, которые она с удовольствием разобьет.
Иногда рабыня узнает, что ее господин собирается вступить в союз с компаньонкой. В таком случае ей следует ожидать скорой продажи. Зачастую это становится для нее большим горем. Разумеется, не стоит ожидать, что запланированная компаньонка станет терпеть рядом с собой столь смущающее присутствие. Свободные женщины хорошо знают, что они не могут конкурировать с рабынями, соответственно, с настойчивостью достойной лучшего применения, они проследят, чтобы такая конкурентка была устранена.
Думаю, что есть смысл, вкратце изложить еще два соображения.
Во-первых, некоторые свободные женщины, печальные и одинокие, недовольные и несчастные, лишенные секса и жаждущие любви, страдающие от многочисленных сковывающих их ограничений и давлений, понимая скуку и пустоту своей жизни, начинают «искать ошейник». Разумеется, сознательно они будут это отрицать. Ярким примером может служить прежняя Леди Мелания из Брундизиума, уже нашедшая свой ошейник. Такие женщины могут по ночам выходить на высокие мосты или заходить на низкие рынки и улицы с мрачной репутацией. Они могут предпринять долгие и опасные путешествия, останавливаться на сомнительных постоялых дворах и так далее. Они могли бы проявлять небрежность в ношении своих вуалей, или, как бы нечаянно показать запястье или лодыжку. Некоторые могут даже переодеваться в рабынь, убеждая самих себя, что это — просто веселая забава, совершенно безопасная. Такие могут даже набраться смелости зайти в пага-таверну, якобы просто посмотреть, что там внутри происходит, или они могут зайти на улицу Клейм, чтобы прогуляться по открытым рынкам или рабским дворам, поглазеть на настоящих рабынь, прикованных цепями или сидящих в клетках. Но как легко в таком месте можно ощутить плотную ткань, внезапно ложащуюся на голову, закрывая обзор, а затем почувствовать ее плотно и безжалостно втиснутой между своими зубами. Они беспомощны в сильных руках. Очень быстро и обильно веревки затянутся на них, возможно, дабы убедить женщин, что теперь они другие, по сравнению с тем, чем они были мгновение назад. И их понесут между домами, потом вниз по лестницам, чтобы оставить в подвале, с заткнутыми ртами, связанных по рукам и ногам, как минимум до сумерек, когда их бросят фургон, возможно, вместе с другими, чтобы вывезти из города.